Полдевятого вечера и начальник технического отдела сидит за монитором…

Полдевятого вечера и начальник технического отдела сидит за монитором и сам донастраивает узел на чертеже в CAD-программе – работу, которую должен был закрыть инженер. Инженера сократили в этом году вместе с ещё парой ставок – отдел ужался, а строка ФОТ в бюджете стала меньше ровно настолько, насколько планировали.

«Давайте сократим» в этот момент звучит как решение про деньги, и на бумаге это действительно решение про деньги: одна цифра пошла вниз. Но экономия, которую посчитали, меньше той, что реально произошла – просто вторая часть никуда не попадает в отчёт, потому что у неё нет своей строки.

Донастроить узел в CAD – час работы что у инженера, что у начальника отдела, время одинаковое. Разница в том, сколько стоит этот час у того, кто его тратит: ставка руководителя в разы выше ставки исполнителя, которого сократили, и это конкретные деньги, просто они не проходят как расход именно на черчение – они спрятаны внутри оклада, который начальник отдела получил бы в любом случае, чем бы вечером ни занимался.

Если бы такой вечер был один, речь шла бы о мелочи, о которой не стоит писать пост. Но пока экономия на ставке исполнителя длится месяцами, а работа за него никуда не делась, набегает достаточно часов, чтобы разница была уже не мелочью, а второй, невидимой зарплатой – только выплачивается она не деньгами, а временем, которое начальник отдела не потратил на то, для чего его на самом деле наняли: на управление, а не на черчение.

Считать это тоже никто не будет. Задача при сокращении звучала как «снизить ФОТ», и с этой задачей справились – цифра снизилась, отчёт закрылся. Вопрос, куда именно делась работа сокращённого человека, за пределы этой задачи уже не входил.

Начальник отдела сидит над этим чертежом не первый вечер и, скорее всего, не последний. Где-то в бухгалтерии в это время закрывают квартал с красивым процентом экономии по фонду оплаты труда.