ПРОВОДИ МЕНЯ. МНЕ СТРАШНО...

Дождь начался внезапно, как это бывает только в конце октября. Он не капал — он лил стеной, превращая улицы в реки, а фонари — в размытые пятна. Артём стоял на остановке, проклиная всё на свете: смену в ресторане, где он мыл посуду, свои неприятности и эту проклятую жизнь.

Она появилась из ниоткуда. Просто стояла под козырьком, хотя секунду назад там никого не было.

— Извините, — голос у неё был тихий, но перекрывал шум дождя. — Вы не могли бы проводить меня? Мне... страшно идти одной.

Артём обернулся и замер.

Она была красива той неправильной, пугающей, но неописуемой красотой, которая заставляет сердце биться чаще. Бледная кожа, слишком гладкая. Глаза — огромные, чёрные, как грозовое небо, и в них плескалось что-то древнее и голодное. Она была одета не по погоде — в лёгкое синее платье, которое должно было промокнуть насквозь, но оставалось сухим. Даже длинные белые волосы её были сухими.

— Конечно, — выдохнул он, сам не понимая почему. — Пойдёмте.

Они пошли молча. Дождь барабанил по асфальту, и девушка шла рядом, не касаясь земли. Артём заметил это боковым зрением — её ноги не оставляли следов в лужах. Но он списал это на усталость и разыгравшееся воображение.

— Меня зовут... — она запнулась, будто забыла имя, — Лира.

— Артём.

Они свернули в переулок, где фонари не горели. Темнота здесь была густой, осязаемой. Девушка вдруг остановилась и посмотрела на него.

— Расскажи мне что-нибудь, — попросила она. — О себе. Мне... интересно.

И Артём вдруг понял, что не может молчать. Словно плотину прорвало.

— У меня мама болеет, — сказал он, глядя под ноги. — Рак. Уже три года. Я работаю с утра до ночи, но денег всё равно не хватает. На лекарства, на сиделок, на всё. Мне двадцать три, а я чувствую себя стариком. Каждое утро просыпаюсь и думаю: сколько я ещё протяну? Иногда кажется, что легче было бы просто лечь и не вставать.

Она слушала внимательно, не перебивая. В темноте её глаза светились слабым серебристым светом — но Артём уже ничего не замечал. Ему просто нужно было выговориться.

— У меня нет друзей, — продолжал он. — Когда случилась беда, все как-то испарились. Одноклассники, приятели... Даже девушка ушла. Говорит, слишком тяжело. Я её понимаю, честно. Кто захочет связываться с парнем, у которого на руках умирающая мать и ни копейки за душой?

Он усмехнулся горько.

— Знаете, что самое смешное? Я иногда мечтаю, чтобы просто исчезнуть. Раствориться. Чтобы кто-то забрал всё это — боль, усталость, ответственность. Но кто меня заберёт? Только если черти какие-нибудь. А они, видимо, тоже заняты — не приходят.

Лира остановилась.

— Мы пришли, — сказала она тихо.

Артём поднял голову. Они стояли перед старым домом с выбитыми окнами. Внутри было черно, как в могиле.

— Ты здесь живёшь? — спросил он.

— Здесь я... отдыхаю, — ответила она и вдруг улыбнулась.

Улыбка была нечеловеческой. Слишком широкой. Слишком бледной. И клыки за оскалом — они были острыми, как лезвия.

— Спасибо, что проводил, Артём, — прошептала она, и её лицо начало меняться. Черты заострялись, кожа натягивалась на скулах, глаза расширялись, становясь бездонными. Тени вокруг неё ожили, потянулись к нему щупальцами. — Ты был... вкусным собеседником.

Артём не отшатнулся. Он смотрел на это нечто — на её настоящую суть, на голод в этих страшных глазах — и вдруг ощутил странный покой.

— Ну давай, — сказал он. — Ешь.

Лира замерла.

— Что?

— Ешь, говорю, — он пожал плечами. — Я устал. Мама спит уже, ей сиделка ужин оставила. А я... я правда устал. Так что если ты хочешь меня сожрать — вперёд. Хоть какая-то цель в моей бесполезной жизни.

Нечисть отступила на шаг. В её огромных глазах мелькнуло что-то, не предусмотренное природой — растерянность.

— Ты не боишься? — спросила она. — Меня?

Автор рассказа : Belazar Delgor