Не открывай ей...
Лиза переехала в эту квартиру на окраине города, потому что аренда была смехотворно дешёвой. Старый панельный дом с облупившейся краской, скрипучими полами и вечным запахом сырости в подъезде. Риелтор — женщина с усталыми глазами — отдала ей ключи и, уже стоя в дверях, обернулась:
— Девушка, только одно. Если ночью кто-то постучит и попросит открыть — не открывайте. Особенно если голос будет женский. — Она нервно усмехнулась. — У нас тут дети балуются, знаете, страшилки друг другу рассказывают. А вы человек новый, впечатлительный.
Лиза тогда только кивнула и забыла об этом. Первые три дня прошли спокойно: она распаковывала коробки, пила чай на подоконнике, смотрела на серый двор. А на четвёртую ночь это началось.
Сначала был тихий, почти вежливый стук. Три удара. Пауза. Ещё три. Лиза замерла в постели, прислушиваясь. За окном выл ветер, и она решила, что это просто ветка бьётся о стекло. Но стук повторился — настойчивее, и теперь он шёл явно от входной двери.
— Кто там? — спросила она, не подходя.
— Лиза, открой, пожалуйста, — раздался мягкий женский голос. — Я твоя соседка снизу, у меня протечка, весь потолок залило. Мне нужно посмотреть, что у тебя с трубами.
Лиза нахмурилась. Соседка снизу, баба Зина, была старушкой с хриплым прокуренным голосом и всегда ругалась на воду. Этот же голос был молодым, звонким, почти детским.
— Я не одна, — соврала Лиза. — Муж спит. Приходите утром.
За дверью повисла тишина. А потом голос сказал — и в этот момент что-то в нём неуловимо изменилось, стало ниже, с хрипотцой:
— Я не могу утром. У меня сейчас вода льётся. Открой. Пожалуйста.
Лиза подошла к глазку. На лестничной площадке было темно: лампочка, которая обычно мигала, погасла. В темноте смутно угадывался силуэт женщины — худая, в длинном платье. Голова опущена, лица не видно.
Лиза не открыла. Она вернулась в постель и включила телевизор на полной громкости, чтобы заглушить звук. Стук не повторился.
На следующее утро она спустилась к бабе Зине. Старушка открыла дверь, посмотрела на Лизу как на сумасшедшую:
— Ничего у меня не течёт, милая. И ночью я не стучу — я сплю до девяти, как сурок.
Лиза рассказала про риелтора и её предупреждение. Баба Зина перекрестилась.
— Это она, — прошептала старуха. — Наташка. Года два назад повесилась в квартире на четвёртом. Её жених бросил. Говорят, он её избивал из-за ревности, а потом ушёл к другой. Вот она и повесилась. Она после этого по ночам ходит и просится к кому-нибудь переночевать. Постучит, поплачется. Кто откроет — того утром не находят. Только записку: «Спасибо, что пустил. Теперь моя очередь жить». И всё. Испарился человек. А квартира снова дешевеет.
Лиза похолодела. Она вспомнила, как риелтор смотрела на неё — как на очередную жертву, которая должна заткнуть эту брешь в их городе.
— И вы молчали?! — закричала она.
— А что я скажу? — развела руками баба Зина. — Полиция смеётся. Говорят, люди сами съезжают, не выдерживают. А что до Наташки — так она только тех выбирает, кто один живёт. Кто никому не нужен. Ты одна, девочка. Она тебя теперь не отпустит.
Следующие две ночи были адом. В первую Лиза забаррикадировала дверь шкафом. В двенадцать стук раздался снова. Вежливый, тихий. Голос был ласковый, почти родной:
— Лиза, ну зачем ты шкафом дверь заставила? Мне же не пройти. Открой, я замёрзла. У тебя так тепло, я вижу свет в щёлке.
Лиза зажала уши руками и не спала до рассвета. На вторую ночь голос стал злым. Стук превратился в грохот, дверь ходила ходуном, будто в неё били чем-то тяжёлым. Из-под щели потянуло холодом, и Лиза увидела, как ручка медленно поворачивается сама собой. Замок держал, но металл скрежетал так, будто его выкручивали изнутри.
— Открой! — визжал женский голос. — Это моя квартира! Ты здесь никто! Я здесь жила! Открой, сука, я замёрзла!
А потом голос сменился. Стал детским, жалобным:
— Мама... мамочка... пусти... я боюсь темноты...
Автор рассказа : Belazar Delgor