выживал». А Он говорит: «Я же ждал».

Я не сужу их. Я молюсь о них. Потому что я знаю: если бы не Бог — я был бы там. Среди них. Ставил бы три ноги. Или держал бы дверь. Или считал бы чужие долги. Но Бог подобрал меня. На дне. И сказал: «Ты не для этого создан». И я поверил. Не сразу. Но поверил.

А люди? Они не знают. Их никто не подобрал. Или они не услышали. И потому тратят жизнь на то, что не имеет смысла. На пыль. На прах. На то, что сгорит.

И вот ещё что. Я каждый раз думаю: как мне научиться их любить? Как не перешагнуть через брезгливость? Потому что когда я проезжаю мимо этих треног, мне хочется плюнуть в их сторону и сказать: «Будь ты проклят во веки веков, Иуда». И когда я слышу про коллекторов, которые звонят и угрожают, — то же самое. И когда я читаю про мошенников, которые обманывают стариков, — то же самое. Хочется, чтобы они провалились. Чтобы их наказали. Чтобы они почувствовали то, что чувствуют их жертвы.

Я не могу сказать, что я их люблю. Это было бы ложью. Я их не люблю. Мне противно. И это — честно. Но я знаю: любовь — это не чувство. Если бы это было чувство, я бы никогда не смог. Потому что к этим людям у меня нет чувств, кроме отвращения. Любовь — это решение. Это не «я чувствую тепло». Это «я выбираю не проклинать». Не «я хочу их обнять». А «я не буду плевать». Не «мне хорошо с ними». А «я не буду желать им зла».

Вот с чего начинается. Не с нежности. С отказа от проклятия. Каждый раз, когда я проезжаю мимо триног и хочу плюнуть, — я не плюю. Каждый раз, когда слышу про коллектора и хочу сказать «будь ты проклят», — я не говорю. Каждый раз, когда читаю про мошенника и хочу, чтобы он провалился, — я останавливаюсь. Не потому что они хорошие. А потому что я — не они. Потому что я — Христов. А Христос не плевал. Даже на тех, кто Его распинал. Он говорил: «Отче, прости им». Не потому что они заслужили. А потому что Он — Отец. А мы — дети. И дети должны быть похожи на Отца.

Это не сразу. Это долго. Это каждый день. Каждый раз, когда видишь треногу, слышишь про коллектора, читаешь про мошенника, — говоришь себе: «Я не буду проклинать. Я просто помолюсь. Хотя бы коротко: “Господи, прости их. И меня прости”». Не «я их люблю». А «я не буду их проклинать». Это — начало. Любовь приходит потом. Если приходит. А если нет — хотя бы не будет проклятия. И это уже немало.

Брезгливость — это не грех. Это защита. Ты не можешь любить то, что вызывает отвращение. И не надо. Надо просто не давать этому отвращению превратиться в ненависть. Разница между «мне противно» и «будь ты проклят» — огромная. Первое — человеческое. Второе — уже нет.

Я сам учусь этому. Каждый день. Иногда получается. Иногда нет. Иногда я всё ещё хочу, чтобы они провалились. И тогда я говорю: «Господи, я не могу. Ты можешь. Научи меня». И Он учит. Не сразу. Но учит. Через людей. Через боль. Через тормоза. Через то, что я вижу их — и не плюю. И это уже победа. Маленькая. Но победа.

Господи, прости их. Они не знают, что делают. И научи меня любить их. Не осуждать. А жалеть. Потому что они — как я. Как все мы. Заблудшие. Усталые. Ищущие. И не находящие. Пока не найдёт их Он.

Христос посреди нас.

Аминь.