вопрос о выборе тренера. Вариантов было около пяти-шести, наверное.

Я сразу отмёл всех девочек. И дальше начал смотреть просто на фигуры этих тренеров. Всех огромных-передутых качков, шарикоподобных, я тоже отмёл практически сразу.

И вот увидел одного настолько гармонично развитого тренера. У него всё было хорошо: и сверху, и снизу, везде всё аккуратненько, неперекаченно, равномерно. Всё очень гармонично. И вот этого пропорционального тренера я, в общем-то, и выбрал для себя.

И первый вопрос, который я ему, конечно, задал: «А как ты сделал своё тело?»

И тут он мне сказал секрет. Гири. Русские гири.

Конечно, гирями дело не обошлось. Мне поставили полноценную программу на несколько лет. Эта программа настолько въелась в мою психологию, что если я начинаю заниматься, то занимаюсь только по ней. Отход от неё для меня уже немыслим.

Во-первых, это разминка с пульсом не выше ста двадцати ударов в минуту. Никакого бега — мы идём пешком. Травмировать связки и суставы, особенно голеностоп, не хочется. Поэтому идём пешком, разогреваем сердце около двадцати минут, а потом вперёд — по программе.

Надо сказать, что очень сильно повлиял ещё один тренер, который присоединился к нашей весёлой компании. Видя, как я натужно пытаюсь сделать из себя хоть что-то, он — а был он как раз одним из тех самых огромных шариков — сказал, что из меня тоже нужно сделать такого же шарика. И начал он меня обучать и склонять к пауэрлифтингу. Поэтому всю технику во многом, конечно, ставили мне, по сути, пауэрлифтеры.

Тот самый мой изначальный тренер — назовём его Аполлон, потому что имени я даже не помню, — поставил мне вариативность техник. Он всё время что-то изобретал, видимо, пробуя это на мне. То я гири тянул от груди, то каким-то немыслимым образом использовал тренажёр, то штангу совершенно невероятным способом. Я бы даже не подумал, что так можно раскачивать эти мышцы. И он мне показывал, как ту или иную мышцу можно активировать с помощью совершенно разных положений — и даже иногда не имея ничего под рукой.

Вот эту вариативность программы, конечно, Аполлон поставил. Он молодец. И ему великое спасибо за то, что теперь всегда со мной есть где-то шестнадцатикилограммовая гиря, и я стараюсь своё тело поддерживать.

Так вот, и этот период тоже закончился. Долгое-долгое время я к тренажёрному залу не подходил. Началось это где-то в районе сорока трёх. И вот сейчас наплывами, наплывами я захожу где-то по три-четыре месяца в год в качалку, восстанавливаю свою форму. Иногда, к сожалению, отваливаюсь. Но надеюсь каждый раз — как и сейчас надеюсь, — что уж теперь-то я точно в качалке. Потому что настолько это удобно оказалось, когда качалочка рядом с домом. Буквально три минуты — глазки открыл утром, в семь утра собрался, и уже в семь тридцать ты на беговой дорожке. Это просто прекрасно.

Конечно, крепатура замучила. Но это первое время, как обычно. Может быть, потом подкормлюсь лёгкими аминокислотами, я думаю. Но не больше. Ну, это интересно. Что-то такое простое. Протеин — я против него. Ну, а так...

Ну а так, что ещё важного надо сказать. Я тренируюсь очень долго — где-то по полтора-два часа. Примерно за это время я успеваю сделать только пять разных упражнений. Не считая беговой дорожки. Пять упражнений — больше, к сожалению, не хватает. Просто чисто по времени.

А почему так? Потому что я начинаю с пустого грифа. Потом чуть-чуть добавляю. На пиковый вес я выхожу достаточно долго — делаю так называемую разминку. И после — заминку. Когда пиковый вес уже где-то на четырёх подходах сделан, соответственно, начинаем спускаться, скидывая по одному блину со стороны. Вот так и получается, что полтора-два часа — этого достаточно для хорошей полноценной тренировки, но больше пяти упражнений просто не влезает.

И программа моя настолько сбалансированно составлена, что занимаюсь я через день. И каждый раз через день прорабатываю новые и новые группы мышц. Или, если у нас уже следующая волна накатила, например, руки-ноги, то я начинаю включать вариативность. То есть