Мудрость Души

Материал подготовлен на основе программы Proпсихология "Психология телесных исцелений"


© Институт Инновационных Психотехнологий, 2026
© Сергей Ковалев, 2026

по-настоящему выиграть, – это развитие себя, а не выпрашивание чужой любви и жалости.

Итог: неизлечимых болезней не бывает
Здесь стоит сделать важный вывод из всего сказанного. Понятие «неизлечимое заболевание» на самом деле не совсем точно отражает суть дела. Правильнее говорить иначе: заболевание можно считать неизлечимым только тогда, когда человек либо не может вылечиться – не знает как, не находит в себе сил, – либо уже не хочет излечиться. Второе встречается чаще, чем принято думать: человек наигрался в эту жизнь и хочет двигаться дальше, уже осознанно. Он использует болезнь как способ ухода, как лифт в другую реальность, потому что интуитивно чувствует: смерть – это не стена, а дверь.

Мысль о том, что уход из жизни абсолютно безвозвратен, при ближайшем рассмотрении держится не на знании, а на привычке. Она напоминает старый анекдот про двух близнецов, лежащих в утробе матери. Один говорит другому: после долгих размышлений я пришёл к выводу, что роды – это ещё не конец. Второй возражает: что вы, коллега, это совершенно антинаучный взгляд, ведь оттуда ещё никто не возвращался.

Изнутри утробы жизнь снаружи кажется немыслимой – ровно так же изнутри тяжёлой болезни трудно поверить в исцеление. Но вернуться можно с любой стадии, даже когда болезнь проникла в тело достаточно глубоко, – при условии, что в этом есть смысл, что человек нашёл в себе силы разобраться, что стоит за его состоянием, с помощью моделей, о которых шла речь. Скрытые, латентные возможности организма к исцелению значительно шире, чем принято считать.

Но чтобы эти возможности раскрылись, нужно одно условие: расти. Быть интересным. Быть нужным – и начинать с себя. Интересным самому себе, затем другим, миру, а для тех, кому близка эта плоскость, – и чему-то большему, что каждый называет по-своему. Если человек не интересен ни себе, ни окружающим, ни миру, включаются механизмы довольно быстрой эвакуации из этой жизни. И наоборот: если человек не любит себя, не любит других, не любит мир – о завершении этой истории позаботится уже не он сам.

Отсюда вывод, который стоит держать в голове при столкновении с любым, даже самым пугающим диагнозом: интерес к жизни и способность любить – это не красивые слова для утешения, а конкретный, действующий механизм защиты здоровья.

Вместо заключения: зачем это Ковалёву
Стоит сказать несколько слов о том, что стоит за этим интересом к психосоматике у самого Сергея Викторовича Ковалёва, автора интегрального нейропрограммирования. Исходная точка для него в этой теме, как и во многих других, – очень простой вопрос, который в своё время задавал себе Эйнштейн: понять замысел Бога. Не детали мироздания, а именно общий замысел.

Применительно к человеку это означает интерес не к отдельной технике или отдельному симптому, а к тому, как устроен человек в целом – как складывается вся эта грандиозная фреска из смыслов, целей, связей с собой и с жизнью, из которых, как выяснилось, и вырастает болезнь или исцеление. Когда очередной фрагмент этой мозаики становится на место, это и есть то самое настоящее удовольствие от работы – не звания, не президиумы, а понимание ещё одного элемента общей картины.

Три статьи этой серии прошли путь от внешних причин психосоматических заболеваний – через модель восьми контуров сознания, показывающую, на каком уровне зрелости человек воспринимает мир и себя, – к практическим принципам работы с болезнью и конкретной технике разговора с телом. От диагностики – к действию.

Если вынести из всего этого материала одну мысль, пусть это будет она: рост, искренний интерес к жизни, к себе и к людям – не абстрактные пожелания из открытки, а конкретный, действующий механизм защиты здоровья. Тело слышит, когда человек перестаёт быть себе интересным, и реагирует. И оно же откликается, когда человек возвращается к жизни – по-настоящему, а не для галочки.

Главный редактор канала - Александр Гончаров, психолог, психотерапевт, преподаватель ИИП.

Почему организм действует так жёстко? Дело в том, что бессознательное и стоящие за ним более глубокие структуры психики удивительно точны в своих решениях. Они исходят из простого наблюдения: человека, который несётся, как паровоз, к собственной погибели, остановить мягкими средствами не удаётся – приходится действовать радикально.

Именно поэтому так важно не просто принять болезнь, а понять её. Одного принятия недостаточно: можно сколько угодно повторять красивую фразу «я принимаю свою болезнь», но если при этом абсолютно не понимаешь, за что «такому хорошему человеку» досталась «такая гадость», принятие остаётся пустым звуком. Понимание глубинного смысла происходящего и есть настоящее принятие. Понять и принять – на самом деле два неразрывных понятия, одно без другого не работает по-настоящему.

Третий уровень – цель. Двигаемся дальше сверху вниз. Какие конкретные цели преследовал человек до болезни? Например, цель накопить на совершенно ненужную, статусную вещь или построить дом, который на самом деле не нужен, а нужен лишь для галочки, для чужого одобрения. И если вовремя происходит несчастный случай – скажем, перелом ноги, – есть смысл сказать этому спасибо, каким бы странным это ни казалось: он быстро и жёстко корректирует бессмысленную цель, возвращая человека к тому, что действительно важно.

Здесь стоит услышать важную мысль: жизнь разговаривает с нами языком событий и обстоятельств, и этот язык нужно учиться читать. Мы не одиноки в этом процессе – нас не пасут, как бездумное стадо, нас, скорее, ведут. Иначе никак не объяснить то знакомое чувство, когда после трудного диагноза первым делом хочется спросить: за что именно мне, ведь я вроде бы хороший человек? Это совершенно естественная реакция, через которую проходит почти каждый, столкнувшись с серьёзным испытанием, – и точно так же со временем она может смениться пониманием, зачем это было нужно.

Итак, цели, которые ставил человек прежде, со временем замещаются другими – целью самой жизни, целью понимания происходящего, целью видеть красоту в природе и искусстве. Здесь стоит проанализировать, что именно поменялось.

Четвёртый уровень – инструмент. Какими средствами человек добивался своего до болезни? Кто-то шёл по жизни через собственную наглость и напор. Кто-то, наоборот, играл в беспомощность: «ах, я такой бедный, маленький, помогите мне, я сам не могу». Если инструменты, которыми пользовался человек, были настолько чужеродны его подлинной природе, настолько не соответствовали его настоящим потребностям, болезнь не могла поступить иначе, кроме как пресечь это «инструментальное безобразие» в его жизни.

Кейс: игра «полюбите меня таким, какой я есть»

Хороший пример того, как работает эта модель – история одного из собеседников программы. Перед болезнью он был серьёзно озабочен исключительно собственной внешностью – при том что по роду деятельности вовсе не обязан был выставлять внешность напоказ на публику. Ценность, которую он поставил в центр своей жизни, явно была ему не по размеру: излишняя забота о внешнем виде нужна публичной персоне, чья профессия строится вокруг образа, но никак не обычному человеку с совершенно другим родом занятий.

После болезни ценность сместилась – на первый план вышло настоящее здоровье, а не образ. Раньше забота о внешности была разновидностью игры «полюбите меня таким, какой я есть». Игра эта заведомо проигрышная: жалость редко удерживает отношения надолго, по-настоящему любят тех, кто сам себя ценит. Похожая логика стоит за игрой «я бедный, несчастный, недооценённый» – с теми же целями: чтобы пожалели, чтобы полюбили, чтобы отстали.

После болезни цели тоже поменялись – с «понравиться» и «чтобы отстали» на «дойти до людей» и «дойти до самого себя», в том числе до собственного здоровья. Сместился и инструмент: вместо того чтобы бегать, жаловаться и ждать, пока прилетит волшебник и всё решит за него, человек начал тратить освободившееся время на развитие – физическое и внутреннее. По сути, единственная игра, в которой можно

Четвёртый принцип: болезнь всегда действует как волк-санитар леса. Она что-то безжалостно забирает – и вместе с тем всегда что-то даёт взамен. Важно разобраться, что именно она забрала. Может быть, она забрала вашу неуёмную активность, которая на самом деле никакой не активностью была, а обычной разбросанностью и распылением сил на десяток направлений одновременно. Забирая эту суету, болезнь одновременно даёт глубину: человек начинает лучше слышать себя, устанавливает более прочную связь с собственной сущностью и меняет привычный образ жизни на более осмысленный.

Именно поэтому так важно устранять причину, а не просто маскировать симптом. Здесь уместна образная аналогия: если срезать цветок, но оставить корень, растение вырастет заново – причём совершенно не факт, что вырастет лучше. Может, на месте скромной ромашки вырастет настоящий колючий кактус. Убирать симптом, не трогая причину, – значит просто откладывать проблему, причём с риском, что в следующий раз она вернётся в куда менее приятной форме.

Кейс: тело, которое обиделось
Здесь уместно привести реальный случай из практики. Одному из клиентов было дано задание – записать монолог от имени беспокоящего органа. Поначалу задание выполнено не было. Спустя некоторое время, продолжая работу, клиент всё же попробовал – и произнёс всего одну фразу: «Я на тебя обиделся». И именно в этот момент заболело буквально всё тело сразу – кишечник, желудок, голова, всё разом.

Это оказалось настолько серьёзным сигналом, что человек полностью пересмотрел своё питание и режим дня и ночи. По его собственному признанию, в тот момент действительно стало по-настоящему страшно. По сути, тело в буквальном смысле выразило обиду – именно так, как если бы оно было отдельной личностью, с которой можно и нужно разговаривать напрямую.

Техника: монолог от имени органа или болезни
Этот случай хорошо иллюстрирует ещё один рабочий приём – монолог от имени больного органа или от имени самой болезни. Суть техники в том, чтобы, ничего не цензурируя, дать голос своему телу или своему недомоганию: пусть оно как бы само объяснит, зачем пришло. «Я – болезнь, я пришла, потому что...» – и дальше нужно честно дописать продолжение, не сглаживая неприятные формулировки, если они приходят в голову. Например: «я пришла, чтобы наказать тебя за то-то и то-то» – и дальше действительно разобраться, за что.

Дальше нужно на полном серьёзе, но без самобичевания, попросить прощения – не потому что вина обязательно доказана, а потому что сам акт признания и разговора с телом запускает изменение. В описанном случае клиент, продолжая монолог, признал свою часть ответственности и попросил прощения – и после этого действительно начал внимательнее относиться к собственному поведению, наблюдая, станет ли ему ощутимо лучше.

Вторая модель: смысл, направление, цель, инструмент
Кроме входных четырёх принципов, есть ещё одна рабочая модель, которая смотрит на болезнь с другого ракурса – через четыре последовательных уровня: смысл, направление, цель и инструмент. Логика та же, что и раньше: смотрим, что изменилось до и после болезни на каждом из этих уровней.

Первый уровень – смысл. Какой смысл ушёл из жизни человека перед тем, как он заболел, и какой смысл пришёл после того, как болезнь миновала или начала отступать? Очень часто болезнь оказывается своеобразным выходом из состояния бессмысленного прожигания собственной жизни – и возвращением к куда более здоровому, наполненному смыслу существования, в центре которого оказывается забота о себе и о собственном здоровье.

Второй уровень – направление. В каком направлении двигался человек до болезни? Кто-то остервенело делал карьеру, кто-то, наоборот, вообще ничего не делал. Кто-то с головой уходил в мимолётные романы, кто-то, наоборот, полностью растворялся в семье, забывая о себе самом. И вдруг в этом направлении человеку словно «перекрывает кислород» – именно потому что направление вело его не туда.

Четыре принципа исцеления и техника разговора с болезнью

Услышав серьёзный диагноз, почти каждый человек рано или поздно задаёт один и тот же вопрос: за что мне это? Почему именно я, ведь я вроде бы неплохой человек? Вопрос понятный, но, как ни странно, не самый продуктивный. Есть вопрос куда более полезный – и он лежит в основе входной модели психосоматической медицины.

Формулируется эта модель так: болезнь и страдание – это вызов человеку, и вместе с тем шанс стать более полноценной личностью, взяв на себя ответственность за собственную жизнь целиком – и за её сильные стороны, и за слабые. Это первый и, пожалуй, главный принцип: принцип ответственности.

Речь здесь не идёт об играх в самообвинение – кого я предал, что я совершил не так. Это существенно глубже и серьёзнее. Работая с этим принципом – будь то в кабинете психотерапевта или самостоятельно, – важно задать себе конкретный вопрос: что происходило в моей жизни в период, предшествующий болезни, – скажем, за полгода или больше до того, как я заболел?

Чаще всего ответ укладывается в одну из двух схем. Либо человек отказался от ответственности, которую на самом деле нёс, но которая стала для него невыносимой – причём невыносимой не объективно (существует известная фраза: испытание не даётся человеку сверх того, что он способен вынести), а потому что он сам не захотел нести её дальше. Либо, наоборот, жизнь потребовала взять на себя новую ответственность в связи с какими-то переменами, а человек от этой ответственности уклонился.

В любом случае честный ответ на этот вопрос уже сам по себе начинает работу с болезнью – потому что называет вещи своими именами и возвращает человеку то самое чувство авторства собственной жизни, которое он временно потерял.

Принцип второй: восстановление связи с жизнью
Второй принцип звучит так: болезнь – это попытка организма встряхнуть человека, причём весьма своеобразным способом – восстановить утраченную глубинную связь с жизнью, с чем-то важным внутри себя. Проблема эта известна практически каждому: к определённому возрасту, набравшись опыта и слегка очерствев, многие из нас действительно утрачивают эту связь.

Причём утратить её можно в любой сфере. Можно утратить связь с собственным здоровьем. Можно утратить связь с областью человеческих отношений. Можно даже утратить связь с деньгами – и такое встречается едва ли не чаще всего. Если эта утраченная связь не восстанавливается сама, если в ответ не приходит хотя бы какая-то компенсация – связь с более глубокими центрами внутри себя, с собственной сущностью, – можно практически гарантировать: тело найдёт способ восстановить эту связь самостоятельно, причём весьма жёстким образом, через боль, которая заставит остановиться и прислушаться к себе.

Принцип третий: кризис личностного роста
Третий принцип: заболевание – это болезненное состояние потери себя, кризис личностного роста и одновременно возможность сделать ещё один шаг на пути индивидуации, то есть становления собственной, неповторимой личностью. Здесь тоже уместен конкретный вопрос: перед тем как я заболел, где именно и в чём я застрял?

Застревание может касаться разных сфер. Кто-то застревает в области межличностных отношений – запутывается в нескольких параллельных романах или сексуальных связях. У кого-то полный тупик на работе. У кого-то материальное благополучие явно буксует и требует лишнего. Можно копнуть ещё глубже и выйти на более базовые сферы жизни, но суть всегда одна: человек застрял, сидит на месте и не двигается. И порой единственное, что способно вытащить его из этого болота – причём в буквальном смысле, как бегемота из трясины, – это очень серьёзный «бульдозер» под названием болезнь.

Принцип четвёртый: болезнь как санитар леса

Когда ты можешь сказать: "это просто мысль" (Ты уже способен видеть голос в голове как "просто мысли");

Когда ты можешь сказать: "это просто желание" (Ты уже способен видеть тягу к чему-то / кому-то как "просто желание");

Когда ты можешь сказать: "это просто эмоция" (Ты уже способен видеть состояния / настроения как "просто эмоции")

...тогда ты более не раб и не марионетка всех этих сценариев.

Так пробуждается осознанность.

А с нею - и свобода (от механизмов и манипуляций эго-личности, ума).

Немножко юмора

Христос пришёл на землю, чтобы нас очистить, освободить. И для этого надо припасть ко Христу и начать борьбу со своими грехами. А когда мы начнём в Церковь ходить, то будем всё больше и больше видеть свои грехи.

Когда человек в первый раз в храм заходит, ему кажется, что он — хороший, что он никогда ничего плохого не делал. И это — огромное заблуждение. Познавая себя, человек постепенно начинает видеть, что он тут грешен, и вот тут, и тут...

И наконец, он начинает видеть свои грехи, как песок морской. И вот тогда-то и начинается процесс выздоровления.