Я ушла в молчание не специально. Возвращение домой было тяжёлым.

Во-первых, из-за перелёта. Вылетали практически вовремя — буквально на десять минут задержали в очереди на взлёт. А вот летели дольше на полтора часа.
Всё потому, что Москва была закрыта на посадку.

Где-то за полчаса до приземления по расписанию пилот объявил, что садимся через тридцать минут в Пулково. Это в Питере.
И полчаса в самолёте было неспокойно. Впервые я познакомилась со всеми ближайшими соседями. Бурно обсуждали, что нам с этой информацией делать.

Но через двадцать минут появилось новое объявление: садимся всё-таки в Москве, но до неё надо лететь. Потом нам меняли аэропорты приземления, мы кружили над Москвой. В итоге посадили самолёт там, где он должен был быть по расписанию.
Повезло, потому что нас встречали с самолёта.
Рейс сел с опозданием на полтора часа. А это ночь. Ева практически спала на мне.
И в итоге, когда я выходила из аэропорта, я почувствовала дискомфорт в горле.