Иногда самое тяжёлое — не решение, а момент, когда ты говоришь о нём вслух.
В этой сцене нет криков и обвинений, но от неё всё равно сжимается сердце. Потому что боль здесь не у взрослых, а у ребёнка. Артём ещё не умеет делить «папу» и «маму» — для него это одно целое, и когда это целое рушится, мир становится неправильным.
Посмотрите на этот фрагмент — в нём столько невысказанного: Костя, который изо всех сил старается не давить, Даша, которая хочет сделать «правильно», и мальчик, который просто не хочет терять папу.
С утра Даша уже сидела на чемоданах. Она собирала свои вещи в течение всей этой недели. Вещи сына оставила напоследок, после того как сообщит ему. Зина металась между ней и Костей, как верный пёс, хозяева которого вот-вот разъедутся на разные концы города.
— Ты уже встала? — спросил Костя, заходя на кухню. Даша не спала в их спальне с самого своего приезда. О сборе вещей он не знал, так как работал и не видел. Но постепенно стал замечать, что её вещи исчезают из спальни.
— Да, думаю, к обеду мы съедем от тебя и больше не будем беспокоить, — сказала она ему.
— К чему такая спешка? Или вас уже в другом доме ждёт «этот»? — Костя весь сжался от мысли о сопернике.
— Нет, никто нас не ждёт. Антон живёт в Мюнхене и приедет только на следующей неделе. Я просто не хотела больше тебя стеснять. Жить под одной крышей после всего случившегося с моей стороны очень нагло, — ответила она мужу.
— Ты уже сказала Тёме? — Костя не хотел, чтобы они уезжали.
— Ещё нет, сейчас он проснётся, и сообщу, — ответила она.
Костя хотел было уже уйти, но остановился, обернулся на жену и сказал:
— Вы меня совсем не стесняете. Я хочу, чтобы ты знала: в этом доме вам всегда рады. И я надеюсь, что ты мне разрешишь хоть иногда видеть Артёма.
— Конечно, если мы не переедем жить в Германию, — ответила она ему.
В этот момент на кухню вошёл сонный мальчик:
— Мы куда-то переезжаем? Пап, почему ты мне не сказал? — спросил взволнованно Артём.
— Сынок, переезжаем мы с тобой. И пока не в Германию, а на старую квартиру бабушки, — ответила Даша.
— А папа? Как же папа? Он что, останется один? — спросил мальчик и тут же прижался к Косте.
Костя смотрел на него, на Дашу, и у него на глаза подступали слёзы. Он ждал, пока она сама скажет.
— Видишь ли, Артём, мы разводимся с Костей, — ответила ему мать.
— Что? Как? Пап, она шутит? — спросил мальчик, глядя на Костю. Костя сжал его в объятиях ещё сильнее. Как будто говоря, что он не хочет их отпускать, и, смотря на Дашу, сказал:
— Да, мама решила, что нам лучше расстаться.
Артём вырвался из объятий Кости и подбежал к матери.
— Как ты могла? Ты что, совсем? Зачем? Я не уеду от папы. Сама уезжай, если хочешь! Вечно всё ты портишь! Ненавижу тебя! — Он заплакал, хлопнул дверью и побежал к себе в комнату.
Эта сцена — о том, как взрослые решения становятся детской трагедией. И о том, как любовь не исчезает, даже когда семья распадается.
Если хочется читать дальше и понять, как герои будут искать выход и пытаться сберечь главное — связь друг с другом, — книга «Любовь матери» Алёны Петриной уже ждёт вас:
www.litres.ru/alena-petr...А что в таких сценах отзывается у вас сильнее всего: боль ребёнка, старания отца сохранить контакт, или попытки матери сделать «как лучше»? Расскажите в комментариях.
#литературныйблок #современнаяпроза #семейнаядрама #любовьматери