САМЫЙ СТРАННЫЙ РАССКАЗ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Двадцатидвухлетняя девушка Наденька Воронова никак не может сдать экзамен по сопромату. Наконец, преподаватель, "солидный, женатый мужчина лет около сорока" по имени Николай Семёнович предлагает выход: прийти к нему домой субботним вечером, когда он будет дома один. Что предполагает такой зачин рассказа? Банальную историю сексуальных домогательств, разоблачённых и наказанных? Или чистую и светлую историю любви, вдруг вспыхнувшей между взрослым преподавателем и молоденькой студенткой?

Мы, читатели, были бы вправе рассчитывать на один из этих вариантов, если бы автором рассказа "Не те отношения" был бы какой угодно писатель, только не Юрий Мамлеев. Но перед нами — именно Мамлеев, непревзойдённый исследователь метафизических глубин мира и человека, живописатель бездны, диагност непреходящей тоски человека по сверхматериальному.

Так что же происходит дома у Николая Семёновича субботним вечером, когда туда приходит Наденька? Кстати, Наденька — убеждённая фрейдистка, и считывает предложение преподавателя в традиционном, то есть сексуальном ключе, и даже находит ему объяснение и понимание: мол, не удовлетворяет жена. И первая просьба Николая Семёновича вполне укладывается в выдуманное ею русло: он попросил студентку полностью раздеться и лечь на выдвинутую в середину комнаты кровать. А когда она легла, происходит странное: Николай Семёнович попросил её просто лежать и каждую минуту вскрикивать "Ой, петух!". Наденька робко начала говорить эти слова, и "душа её оледенела".

А что же в это время делал преподаватель, одетый даже более солидно, чем обычно? Он стал, особо не глядя на Наденьку, чинно расхаживать вокруг кровати, попыхивая трубкой. А через двадцать минут он посмотрел на часы и разрешил Наденьке встать и одеться. Затем он поставил студентке пятёрку и отпустил, правда, назначив встречу в среду в шесть вечера у памятника Гоголю. Она согласилась, и при встрече Николай Семёнович попросил Наденьку раз в полгода приходить к нему домой и повторять весь этот ритуал. Та согласилась. Так и повелось между ними впредь.

Вероятно, читатель этой заметки ждёт от меня, что я сейчас объясню ему странное поведение Николая Семёновича, дам ему сугубо рационалистическую трактовку, и тогда всё сразу встанет на свои места. Потому что сейчас, без рационалистического объяснения, как будто в разумно устроенном универсуме пробилась брешь и в неё стал задувать холод несводимой к чистому рацио метафизики. И ещё сильнее сквозняк из иррационального измерения бытия задует, когда я расскажу вам концовку этого рассказа.

В общем, с тех самых пор каждые полгода Наденька приходила к своему бывшему преподавателю, раздевалась, ложилась на кровать и каждую минуту выкрикивала "Ой, петух!", пока Николай Семёнович ходил вокруг кровати, молча посасывая трубку. В промежутках между свиданиями они не встречались и не общались. Так прошло много лет, в продолжение которых Наденька вышла замуж, родила детей, затем "стала солидной, высокопоставленной дамой с собственной машиной и выездом на дачу", а Николай Семёнович стал совсем старичком, однако же встречи не прерывались ни разу.

"А однажды Николая Семеновича не стало... Наденька повесилась ровно через три дня после того, как случайно узнала об этом, — повесилась у себя дома, в коридоре".