Продолжение

Поцелуй был не как в парке - не короткий, не осторожный. Он целовал её так, как будто впервые после долгой зимы выходил на солнце: жадно, неумело, с остановками. Отстранялся - на секунду, на вдох - и снова возвращался. Руки не знали, куда деться - касались её плеч, отступали, касались снова. Марина прижалась к нему - и он замер.

- Подожди, - сказал он. Голос хриплый. - Подожди. Ты точно…

- Точно. Перестань спрашивать. Перестань быть врачом. Будь просто человеком.

Он выдохнул. Кивнул. И перестал спрашивать.

Спальня была холодной - Марина не спала здесь с июля. Они не включали свет - только фонарь за окном, оранжевый, мигающий. Одежда снималась неловко - он зацепился за рукав, она не могла расстегнуть пуговицу. Они остановились, и Марина засмеялась - тихо, нервно, и он засмеялся тоже. И этот смех - нелепый, мокрый, в темноте - был правдивее всего, что было до.

Потом - не смех. Тепло. Его руки на её спине, её руки в его волосах. Он останавливался - часто, между движениями, как будто проверял: ты здесь? Ты не ушла? Она каждый раз отвечала - губами, ладонью, взглядом в полумраке. Не словами. Слова были лишними.

Потом - тишина. Дыхание выравнивалось. Одеяло сбилось. Марина лежала на его плече, голова тяжёлая, пустая, тёплая. Его рука - на её спине, не двигалась, просто лежала. Как страж. Как обещание, которое он не произнёс.

Она не помнила, когда заснула. Но помнила, что впервые - за месяцы - не снились похороны.

Утро пришло серым. Марина проснулась первой. Голова - на его груди, его рука - на её плече. Она поднялась - осторожно, чтобы не разбудить. И увидела его лицо.

Игорь спал. И плакал. Не громко - без всхлипов, без стонов. Слёзы текли по вискам, по щекам, в уши, на подушку. Глаза закрыты, рот чуть приоткрыт, дыхание ровное. Он спал и плакал - как ребёнок, который не знает, что плачет.

Марина замерла. Сердце - где-то под горлом. Она смотрела на его мокрое лицо и не знала: разбудить, не разбудить, прикоснуться, не тронуть. Она протянула руку - и остановилась в сантиметре от его щеки.

Не решилась. Опустила ладонь. Тихо встала. Подошла к окну.

За стеклом - серое небо, мигающий фонарь, пустая улица. И Марина думала: он спит и плачет. По жене. По ребёнку, которого не было. По всему, что держал два года под замком и что хлынуло ночью - через него, через неё, через эту нелепую, неловкую, настоящую ночь.

Она не будила его. Стояла у окна и ждала.

👉 Сетка моих каналов в Max