Глава 12

Дверь ординаторской была приоткрыта. Марина толкнула её - не постучав, не объявив, просто толкнула, как будто отступать было поздно. Игорь сидел за столом, спиной к двери. Не писал, не читал - сидел. Смотрел в стену. Когда дверь скрипнула, он обернулся. Лицо - закрытое. Маска, которую он носил так естественно, что она стала кожей.

- Марина.

- Да.

- Вы не должны были…

- Должна. Лера сказала. Идите к нему, сказала. Вот я пришла.

Игорь встал. Она видела: он хочет уйти. Ноги напряжены, плечи развёрнуты к двери. Но не уходит. Стоит. И ждёт.

- Четыре дня, - сказала Марина. - Вы меня не видели.

- Я вас видел. Каждый день.

- Нет. Вы видели родственницу пациентки. Меня - не видели.

Игорь молчал. Она видела, как работает его челюсть - сжата, расслаблена, сжата. Он решал. Что-то решал внутри - быстро, жёстко, как перед операцией.

- Сядьте, - сказал он.

- Нет. Я буду стоять. Если сяду - вы снова спрячетесь за врачом. А я не к врачу пришла.

Он выдохнул. Не вздохнул - выдохнул. Как человек, который отпускает что-то тяжёлое, привычное.

- Я испугался, - сказал он.

Марина не двинулась. Сердце стучало - где-то в горле, где-то в ушах.

- Я знаю, - сказала она.

- Нет. Вы не знаете. - Он шагнул к ней - один шаг, близко, но не трогая. - Я два года никого не касался. Два года. После неё - никого. Ни рук, ни губ, ни… ничего. Я думал - сломан. Навсегда. А потом вы поцеловали меня, и я ответил - и всё, что я два года держал под замком, хлынуло. И я испугался. Не вас - себя. Того, что я снова могу чувствовать.

Марина смотрела на него. Его лицо было совсем близко - она видела каждую линию, тень под глазами, шрам от скальпеля. И в его глазах - не холод, не равнодушие. Страх. Живой, горячий, как у зверя, который выходит из норы впервые.

- Я тоже боюсь, - сказала Марина. И голос не дрогнул - впервые за весь роман. Ровно, чисто, как факт. - Я потеряла всех. Папу, маму, Артёма. Лера - вот-вот. Каждый, кого я люблю, уходит. И я боюсь, что если я почувствую - если я позволю себе - то потом придётся терять. Снова. А я не переживу.

- Тогда зачем пришли?

- Потому что не прийти - хуже. Не прийти - значит остаться в темноте. А я устала в темноте.

Молчание. Тяжёлое, густое, как вода перед погружением.

- Что вы предлагаете? - спросил Игорь.

- Ничего. Никаких обещаний. Никаких слов про «навсегда». Просто быть рядом. День за днём. Пока можем.

- Это не план.

- Это всё, что у меня есть.

Игорь смотрел на неё. Секунду. Две. Три. Потом сделал ещё шаг - и теперь между ними ничего не было, кроме воздуха и страха. Он не обнял. Не поцеловал. Просто стоял рядом - так близко, что Марина чувствовала тепло его тела через ткань.

- Без обещаний, - повторил он. - Но с честностью.

- С честностью.

- Тогда - честно. - Он чуть отступил. Посмотрел ей в глаза - прямо, без уклонения. - Я должен вам кое-что рассказать. Про жену. Про то, как было. Не одной фразой - полностью. Когда будете готовы.

- Я готова.

- Нет. Не готовы. Я вижу. Когда будете готовы - скажете мне сами. А до тех пор - я подожду.

Марина кивнула. Ей хотелось коснуться его - руки, плеча, чего угодно. Но она не стала. Это была их договорённость - без обещаний, с честностью, шаг за шагом.

Игорь чуть отошёл. Включил чайник на столе. Достал два стакана.

- Садитесь, - сказал он. Уже мягче. Уже - по-другому.

Марина села. Он налил чай. Чёрный, без сахара, без корицы. Горький. Настоящий.

Они сидели в ординаторской - хирург и женщина, которая пришла к нему не к врачу. Пили чай. Молчали. Но молчание было другим - не пустым, не липким. Наполненным. Как пауза между двумя нотами, которые наконец решили - когда.

👉 Сетка моих каналов в Max