Я сразу говорю: то, о чём я буду рассуждать сейчас, носит…
Загружаем изображение…
Я сразу говорю: то, о чём я буду рассуждать сейчас, носит поверхностный характер. Я не следил ни за одним скандалом, и мои суждения строятся на основании обрывков информации, которую я получил от просмотра блогеров, которых я время от времени просматриваю совершенно по другим темам. Но в определённый момент они решили высказаться по той или иной теме.
Начнём с файлов Эпштейна. Я не знаю, почему это педофилия и в чём здесь преступление. Из того, что я слышал, девушка, которая вербовала подростков, всех их предупреждала: если Эпштейн спросит, сколько вам лет, говорить, что 18. То есть получается, Эпштейн должен был думать, что вступает в связь с совершеннолетней. Получается, его принципиально обманывали. Он должен был спрашивать у них паспорт? Или что? Мне кажется, он должен был доверять той помощнице, которая поставляла ему сексуальных партнёрш и девушек. Я, как мальчик сорока пяти лет, признаюсь честно, что на глаз мне сложно определить, девушке 16 или 20. Я постоянно в таких случаях привожу пример: иду мимо школы, там у забора стоят девушки, курят. По внешним данным им точно больше двадцати. Если бы не надпись «выпускник», я бы никогда не подумал, что это школьницы.
Я давно не смотрю телевизор, и, знаете, на канале «Че» была передача «Решала» — возможно, она и сейчас выходит, не знаю. И там был сюжет: попросили разобраться с разводкой. Мужчина в баре знакомится с девушкой. Спустя какое-то время они оказываются в номере гостиницы. Туда врывается якобы брат и запугивает героя, что он сейчас вызовет полицию. Тычет в лицо паспорт: посмотри, моя сестра несовершеннолетняя. И потерпевший в шоке идёт на все условия, переводит деньги и прощается со всей наличностью, что у него есть. Опустошает счета, лишь бы его не привлекли к ответственности. Потом, по сюжету передачи, выясняется, что никакая она не несовершеннолетняя. И это просто разводка...
Или Вайнштейн. Вдруг спустя много лет актрисы обвинили его, что получали роли через постель. Но мне интересно: а когда они шли к нему в номер выпить вина и потом оказывались в постели, чем думали? Мне кажется, что у них в голове было только одно желание — получить роль, и пойти на такую жертву они сами были готовы. Я не поверю, что это было принуждение. Ну вот, продюсер, снявший множество шедевров, попал в опалу.
Или оперный певец, которого спустя тридцать лет обвинили, что он другим певицам не давал прохода, щипал за попы и совершал непонятные эротические жесты. Но опять же... тридцать лет их всё устраивало — и вдруг...
И я не знаю во всех этих ситуациях, кто жертва. Женщины — или мужчины, которых решили опорочить, прикоснувшись к их славе.
Я не знаю, какими мерками нужно всё это мерить. Но если не устраивает что-то в моменте — чётко очерти границу. А если устраивает, то зачем спустя годы заявлять об этом во всеуслышание? Не дело ли это — прославиться повторно, только прикоснувшись к славе другого человека.
Мужчина всегда будет обращать внимание на женщину. Бывает, что не все делают женщине приятное. Но об этом надо заявлять сразу, ставить его на место. А если в моменте ты делаешь что-то, то потом, спустя годы, вспоминать об этом — глупо. Ещё глупее обществу осуждать за это.
Это дела давно минувших дней. И в большинстве случаев всех всё устраивало.
Это как с Эпштейном. Ведь несовершеннолетних это устраивало, и в тех интервью, на которые ссылались журналисты, — ни одна не сожалела о том, что происходило. Для их возраста, социального положения это было вполне нормально.
Расскажу случай из журналистской деятельности. Был один, уже покойный человек. Политический деятель регионального масштаба. По субботам он собирал в бане коллег, бизнесменов и других нужных ему лиц. И на десерт туда приглашались школьницы-девятиклассницы. Я тогда работал корреспондентом газеты и попытался раскрутить этот вопрос. Но мне удалось пообщаться с несколькими школьницами, и я остановился. Потому что те, у кого я записал интервью, давали интересный ответ: им нравилось проводить время в компании взрослых мужчин.
Начнём с файлов Эпштейна. Я не знаю, почему это педофилия и в чём здесь преступление. Из того, что я слышал, девушка, которая вербовала подростков, всех их предупреждала: если Эпштейн спросит, сколько вам лет, говорить, что 18. То есть получается, Эпштейн должен был думать, что вступает в связь с совершеннолетней. Получается, его принципиально обманывали. Он должен был спрашивать у них паспорт? Или что? Мне кажется, он должен был доверять той помощнице, которая поставляла ему сексуальных партнёрш и девушек. Я, как мальчик сорока пяти лет, признаюсь честно, что на глаз мне сложно определить, девушке 16 или 20. Я постоянно в таких случаях привожу пример: иду мимо школы, там у забора стоят девушки, курят. По внешним данным им точно больше двадцати. Если бы не надпись «выпускник», я бы никогда не подумал, что это школьницы.
Я давно не смотрю телевизор, и, знаете, на канале «Че» была передача «Решала» — возможно, она и сейчас выходит, не знаю. И там был сюжет: попросили разобраться с разводкой. Мужчина в баре знакомится с девушкой. Спустя какое-то время они оказываются в номере гостиницы. Туда врывается якобы брат и запугивает героя, что он сейчас вызовет полицию. Тычет в лицо паспорт: посмотри, моя сестра несовершеннолетняя. И потерпевший в шоке идёт на все условия, переводит деньги и прощается со всей наличностью, что у него есть. Опустошает счета, лишь бы его не привлекли к ответственности. Потом, по сюжету передачи, выясняется, что никакая она не несовершеннолетняя. И это просто разводка...
Или Вайнштейн. Вдруг спустя много лет актрисы обвинили его, что получали роли через постель. Но мне интересно: а когда они шли к нему в номер выпить вина и потом оказывались в постели, чем думали? Мне кажется, что у них в голове было только одно желание — получить роль, и пойти на такую жертву они сами были готовы. Я не поверю, что это было принуждение. Ну вот, продюсер, снявший множество шедевров, попал в опалу.
Или оперный певец, которого спустя тридцать лет обвинили, что он другим певицам не давал прохода, щипал за попы и совершал непонятные эротические жесты. Но опять же... тридцать лет их всё устраивало — и вдруг...
И я не знаю во всех этих ситуациях, кто жертва. Женщины — или мужчины, которых решили опорочить, прикоснувшись к их славе.
Я не знаю, какими мерками нужно всё это мерить. Но если не устраивает что-то в моменте — чётко очерти границу. А если устраивает, то зачем спустя годы заявлять об этом во всеуслышание? Не дело ли это — прославиться повторно, только прикоснувшись к славе другого человека.
Мужчина всегда будет обращать внимание на женщину. Бывает, что не все делают женщине приятное. Но об этом надо заявлять сразу, ставить его на место. А если в моменте ты делаешь что-то, то потом, спустя годы, вспоминать об этом — глупо. Ещё глупее обществу осуждать за это.
Это дела давно минувших дней. И в большинстве случаев всех всё устраивало.
Это как с Эпштейном. Ведь несовершеннолетних это устраивало, и в тех интервью, на которые ссылались журналисты, — ни одна не сожалела о том, что происходило. Для их возраста, социального положения это было вполне нормально.
Расскажу случай из журналистской деятельности. Был один, уже покойный человек. Политический деятель регионального масштаба. По субботам он собирал в бане коллег, бизнесменов и других нужных ему лиц. И на десерт туда приглашались школьницы-девятиклассницы. Я тогда работал корреспондентом газеты и попытался раскрутить этот вопрос. Но мне удалось пообщаться с несколькими школьницами, и я остановился. Потому что те, у кого я записал интервью, давали интересный ответ: им нравилось проводить время в компании взрослых мужчин.