Сценарий второй: Родитель не ищет.

Сценарий второй: Родитель не ищет.

В начало

Это трагедия. Ребенок сидит в шкафу. Проходит пять минут, десять, двадцать. Тишина. Шагов нет. Никто не зовет. Никто не смеется. Ребенок начинает паниковать. Он выходит из укрытия, идет в комнату, а там мама спокойно смотрит в телефон, абсолютно забыв, что он вообще существует.

Что чувствует ребенок? Катастрофу. Он не просто проиграл в игре. Он пережил опыт собственного несуществования. «Если меня не ищут, значит, меня нет. Я пустое место. Я не важен». Во взрослой жизни такой человек будет либо забиваться в угол и страдать от депрессии, либо, наоборот, устраивать громкие скандалы, лишь бы его заметили. Он будет делать все, чтобы привлечь внимание, потому что внутри него зияет дыра — страх, что его снова забудут.

Сценарий третий: Родитель находит и разоблачает.

Один из травматичных вариантов. Ребенок прячется, а родитель находит его не для игры, а для того, чтобы «проучить» или «залезть в душу».

Томас Огден приводит клиническую зарисовку самого Дональда Винникотта. 

«Быть найденным» — и почему это может быть катастрофой?

Пациентке снится сон: две её подруги, работающие на таможне, осматривают её вещи со «странной тщательностью». Потом она случайно проезжает на машине сквозь оконное стекло. Эта пациентка, будучи девятилетней девочкой, вела личный дневник, который ее мать прочитала его без разрешения и спросила о фразе, написанной на первой странице: «Каковы тайные мысли человека, таков и он сам». «Все было бы в порядке — комментирует Винникотт, — если бы мать прочитала дневник и ничего не сказала об этом своей дочери». 

Для девочки это стало катастрофой. Её не просто нашли — её разоблачили. Влезли в самое святое, в то место, которое она пыталась сохранить только для себя. Психика воспринимает такое вторжение как насилие. И тогда человек делает вывод: «Быть найденным — это опасно. Если меня найдут, меня уничтожат». Став взрослым, такой человек будет прятаться от всех. Он будет носить маски, копировать чужое поведение, лишь бы никто не добрался до его истинного «Я». Потому что он свято верит: если кто-то узнает его настоящим, это будет конец всему.

Парадокс зрелой личности.

Винникотт говорил, что даже самый здоровый, самый общительный человек в глубине души остается «изолированным, незнакомым и фактически ненайденным».

Это не означает, что мы одиноки и несчастны. Это означает, что у каждого из нас есть святая святых — ядро нашей личности, куда нет доступа никому. И это нормально. Взрослый человек умеет балансировать: он выходит в мир, общается, любит, но при этом сохраняет свою внутреннюю крепость неприкосновенной. Он позволяет другим находить себя (свои мысли, чувства, поступки), но не позволяет себя «разоблачать» (вскрывать и препарировать своё ядро).

Так и в терапии, и в жизни. Мы должны позволить человеку «уйти в себя» — в его изоляцию, в его тайну, в его молчание. Мы не должны гнаться за ним с фонариками и пытаться «понять» его, вскрыть его тайники. Но мы обязаны дать ему знать: «Я здесь. Я жду. Я не ищу тебя, чтобы поймать. Я жду тебя, чтобы встретить».

Вот в чем суть человеческой близости: отпустить другого в его автономию, но не дать ему исчезнуть навсегда. Позволить быть ненайденным, но не дать почувствовать себя пустым местом.