Децимация
Древнеримские легионы славились своей железной дисциплиной, но даже в самых элитных войсках случались моменты паники, бунты или позорное бегство с поля боя. Для таких случаев у римлян существовала крайне суровая мера устрашения — децимация. И хотя прибегали к ней нечасто, каждый подобный эпизод навсегда врезался в память армии.
Например, в 471 году до нашей эры полководец Аппий Клавдий Красс применил это наказание к воинам, дрогнувшим перед вольсками. Результат превзошел ожидания: жесткие меры мгновенно вернули в ряды порядок. Спустя столетия, в 72 году до н.э., похожую проблему решал Марк Лициний Красс. Его легионы были разбиты армией Спартака, потеряв не только позиции, но и самое святое — знамена и штандарты. Красс подверг уцелевших децимации, после чего железной рукой навел порядок и в итоге разгромил восставших рабов.
Так, в 49 и 44 годах до нашей эры Юлий Цезарь и Марк Антоний использовали децимацию скорее точечно: Цезарь казнил лишь каждого десятого среди зачинщиков бунта (а это всего 12-я часть от общего числа мятежников), а Антоний, если верить Цицерону, расправился лишь с теми центурионами, в преданности которых сомневался. Историки расходятся и в оценке событий 39 года до н.э. в Испании: Дион Кассий пишет о децимации при проконсуле Гнее Домиции Кальвине, в то время как Веллей Патеркул упоминает лишь казнь командира трусливого отряда.
Первый за долгое время по-настоящему масштабный случай зафиксирован в 36 году до н.э., когда Марк Антоний после неудачного похода на парфян велел уничтожить две целые когорты — тогда погибло около 80 воинов.
С наступлением эпохи принципата о децимации забыли на несколько веков. Вспомнили о ней только в Поздней античности — возможно, ее возрождал император Юлиан во время своего персидского похода. А вот его преемник Макрин решил смягчить жестокую традицию и вместо каждого десятого воина велел казнить каждого сотого (так называемая центезимация).
С точки зрения современной морали это выглядит дико, но сами легионеры воспринимали случившееся иначе. Они ощущали себя единой корпорацией, где за проступок отвечают все вместе. Именно поэтому коллективная кара, при всей своей беспощадности, казалась римлянам справедливой.
Как проходила казнь?
Провинившуюся часть войска разбивали на десятки, совершенно не глядя на боевой опыт, выслугу лет или звание — перед лицом рока все становились равными. Внутри каждой десятки тянули жребий. Тот, кому выпадал несчастливый жребий, принимал смерть от рук собственных товарищей: девять выживших забивали его камнями или палками.
Но на этом испытания не заканчивались. Тот кто оставался в живых подвергалась жестким репрессиям:
их переводили на «штрафной» пай — вместо привычной пшеницы выдавали ячмень;
им запрещалось ночевать внутри римского лагеря, что делало их легкой мишенью для врагов;
вдобавок этих воинов рассеивали по другим легионам, чтобы вытравить дух прежнего подразделения.
За что можно было угодить под смертельный жребий? Список был невелик, но весом: дезертирство, бунт, бегство с поля боя или потеря легионного штандарта.
Конечно, децимация была слепа и несправедлива — под удар попадали и те, кто действительно сражался храбро, но просто оказался в неудачливой десятке. Однако эффект перевешивал издержки: страх перед коллективной расплатой работал безотказно, удерживая легионеры от малодушия.
Древнеримские легионы славились своей железной дисциплиной, но даже в самых элитных войсках случались моменты паники, бунты или позорное бегство с поля боя. Для таких случаев у римлян существовала крайне суровая мера устрашения — децимация. И хотя прибегали к ней нечасто, каждый подобный эпизод навсегда врезался в память армии.
Например, в 471 году до нашей эры полководец Аппий Клавдий Красс применил это наказание к воинам, дрогнувшим перед вольсками. Результат превзошел ожидания: жесткие меры мгновенно вернули в ряды порядок. Спустя столетия, в 72 году до н.э., похожую проблему решал Марк Лициний Красс. Его легионы были разбиты армией Спартака, потеряв не только позиции, но и самое святое — знамена и штандарты. Красс подверг уцелевших децимации, после чего железной рукой навел порядок и в итоге разгромил восставших рабов.
Так, в 49 и 44 годах до нашей эры Юлий Цезарь и Марк Антоний использовали децимацию скорее точечно: Цезарь казнил лишь каждого десятого среди зачинщиков бунта (а это всего 12-я часть от общего числа мятежников), а Антоний, если верить Цицерону, расправился лишь с теми центурионами, в преданности которых сомневался. Историки расходятся и в оценке событий 39 года до н.э. в Испании: Дион Кассий пишет о децимации при проконсуле Гнее Домиции Кальвине, в то время как Веллей Патеркул упоминает лишь казнь командира трусливого отряда.
Первый за долгое время по-настоящему масштабный случай зафиксирован в 36 году до н.э., когда Марк Антоний после неудачного похода на парфян велел уничтожить две целые когорты — тогда погибло около 80 воинов.
С наступлением эпохи принципата о децимации забыли на несколько веков. Вспомнили о ней только в Поздней античности — возможно, ее возрождал император Юлиан во время своего персидского похода. А вот его преемник Макрин решил смягчить жестокую традицию и вместо каждого десятого воина велел казнить каждого сотого (так называемая центезимация).
С точки зрения современной морали это выглядит дико, но сами легионеры воспринимали случившееся иначе. Они ощущали себя единой корпорацией, где за проступок отвечают все вместе. Именно поэтому коллективная кара, при всей своей беспощадности, казалась римлянам справедливой.
Как проходила казнь?
Провинившуюся часть войска разбивали на десятки, совершенно не глядя на боевой опыт, выслугу лет или звание — перед лицом рока все становились равными. Внутри каждой десятки тянули жребий. Тот, кому выпадал несчастливый жребий, принимал смерть от рук собственных товарищей: девять выживших забивали его камнями или палками.
Но на этом испытания не заканчивались. Тот кто оставался в живых подвергалась жестким репрессиям:
их переводили на «штрафной» пай — вместо привычной пшеницы выдавали ячмень;
им запрещалось ночевать внутри римского лагеря, что делало их легкой мишенью для врагов;
вдобавок этих воинов рассеивали по другим легионам, чтобы вытравить дух прежнего подразделения.
За что можно было угодить под смертельный жребий? Список был невелик, но весом: дезертирство, бунт, бегство с поля боя или потеря легионного штандарта.
Конечно, децимация была слепа и несправедлива — под удар попадали и те, кто действительно сражался храбро, но просто оказался в неудачливой десятке. Однако эффект перевешивал издержки: страх перед коллективной расплатой работал безотказно, удерживая легионеры от малодушия.
