Пока у нас вот это происходит, в Чите практически все спортивные объекты агрессивно защищаются от потенциальных пользователей.

Вахтёры и вообще пропускная система на них важнее спортсменов и людей, которые просто хотят потусить не дома. Часть спортивных объектов сразу после открытия закрывается на замок. Прокуроры и начальство требуют пропускной системы, которую вводят, чтобы не получить адский штраф непонятно даже, за что.

У муниципалитетов и/или региона нет денег на полноценное освещение или охрану, и об это разбиваются даже самые добрые инициативы типа открытого, бесплатного и всем доступного кинотеатра на площади или в парке.

С парками тоже такое себе: открыли — и сразу закрыли на замок. Часто закрыли на замок ещё до того, как открыли.

Мы построили десяток новых школ со стадионами, которых никогда тут не видели. И тут же закрыли их на замок. Я постоянно говорю о безумии происходящего на каждом углу, но ответственные лица вынуждены врать, что всё открыто для всех (это неправда, и все это знают).

Легкоатлетический стадион на Высокогорье в Чите закрыт почти круглый год. Попасть туда невозможно — я проверял десятки раз: всё лето там просто закрыта калитка. Иногда там занимаются почему-то лучники. Лучники — отличные ребята, но зачем им легкоатлетический стадион на Высокогорье. И даже не так: пусть там хоть гиревики занимаются, но почему там нельзя бегать? Этот вечно закрытый стадион, построенный на наши деньги в идеальных условиях в чистом лесу, — и самая большая загадка для меня, и самый великий символ всего сражения за ОПЖ в Забайкалье.

Многое делается под флагом великой антитеррористической безопасности, поднятым ещё в начале нулевых. Но что могут сотворить террористы на школьном стадионе ночью?

Короче, на бумаге мы все большевики в октябре 1917 года, которые искренне намерены строить великую страну для народа (и построят). На деле — чиновники, для которых бумага важнее людей.