Десять тысяч лет назад тут просто всё кончилось. День за днём становилось всё хуже, пока не осталось ничего. Воевали восемь рас: демоны, люди, зверолюди, эльфы, русалки, гномы, духи, небесные существа. Сначала дрались за земли, потом — за право выжить, а под конец уже и не помнили, за что бьются. Просто рубили, жгли, швыряли заклинания, которые никто толком не умел контролировать. А потом однажды стало тихо. Слишком тихо.
Теперь тут пустошь. Обычная выжженная земля, серая и скучная, будто кто-то стёр с неё все краски. Ветер гуляет между холмов, поднимает пепел и швыряет его в лицо — не со злостью, а просто потому, что ему больше нечего делать. Пахнет гарью, но уже старой, въевшейся, как запах прокуренной комнаты, который не выветривается годами. Почва твёрдая, потрескавшаяся, и в трещинах иногда мелькают тусклые искры. Не красивые, не волшебные — скорее как от статического разряда, когда снимаешь свитер в темноте. Кто-то говорит, что это остатки магии. Кто-то — что это просто обман зрения. А большинство вообще не думает об этом: хватает того, что ноги скользят на пепле, и каждый шаг даётся тяжело.
Из земли торчат обугленные стволы. Не как декорации в страшном театре, а как обычные мёртвые деревья, только очень старые. На некоторых ещё видны руны — когда-то их вырезали, чтобы защитить лагерь или пометить границу. Сейчас они стёрлись, почернели, и разобрать, что там было написано, почти невозможно. Да и смысла в этом уже нет.
Местами попадаются обломки: кусок рукояти, обломок лезвия, чешуйка брони, пряжка ремня. Всё ржавое, поломанное, никому не нужное. Иногда кто-то подбирает такой кусок, думая, что в нём есть сила или ценность, а потом бросает через сотню шагов — тяжёлый, неудобный, бесполезный. Местные старожилы говорят, что лучше ничего не трогать: бывает, что после такого «сувенира» по ночам снятся чужие сны — короткие, обрывочные, где ты бежишь, а сзади что-то надвигается, и проснуться никак не получается.
За холмами начинается Кладбище душ. Его не ищут специально: оно просто оказывается перед тобой, когда ты слишком долго идёшь по пустоши и перестаёшь замечать дорогу. Тут нет ни крестов, ни плит, ни оград. Просто тени. Они не кричат, не бросаются, не пугают нарочно. Просто стоят или медленно двигаются, будто повторяют одно и то же действие, которое так и не успели закончить: кто-то тянет руку, кто-то оглядывается, кто-то сжимает воздух, будто в нём до сих пор лежит оружие.
Стемнеет — и эти движения становятся чуть заметнее. Не из-за магии, а потому, что в темноте глаз цепляется за любое движение. Тени скользят по земле, не оставляя следов, и иногда будто замирают, когда рядом проходит живой человек. Не чтобы напасть, а будто пытаются понять: ты кто? Ты из наших? Ты помнишь, что тут было? Но если постоять рядом слишком долго, начинает казаться, что они смотрят не сквозь тебя, а прямо в тебя — в самые тихие, самые стыдные мысли, которые ты сам стараешься не вспоминать.
В полночь ничего особенного не происходит. По крайней мере, так говорят те, кто выживал тут не одну ночь. Просто становится холоднее, пепел ложится плотнее, а тени будто чуть ближе. Если крикнуть чьё-то имя, может показаться, что одна из фигур повернётся. Но это, скорее всего, игра света и усталости. Или нет. Тут никто не спорит: если тебе спокойнее думать, что это просто ветер и тени, так и думай.
Ходят слухи, что Кладбище — это не конец, а начало. Что где-то в центре пустоши, под слоями пепла и камня, лежит что-то старое и тяжёлое, и эти тени не просто мертвецы, а вроде сторожей, которые сами не знают, что кого-то охраняют. Но такие разговоры обычно ведут те, кому хочется верить, что их путь имеет смысл. Остальные просто обходят это место стороной.
Иногда тут появляются люди. Не герои, не спасители, а те, кому некуда идти или кто ищет способ всё исправить. Они ставят палатки, чертят на пепле схемы, шепчут старые слова, надеясь, что хоть одно из них сработает.
#фэнтези #своя_ролевая
Теперь тут пустошь. Обычная выжженная земля, серая и скучная, будто кто-то стёр с неё все краски. Ветер гуляет между холмов, поднимает пепел и швыряет его в лицо — не со злостью, а просто потому, что ему больше нечего делать. Пахнет гарью, но уже старой, въевшейся, как запах прокуренной комнаты, который не выветривается годами. Почва твёрдая, потрескавшаяся, и в трещинах иногда мелькают тусклые искры. Не красивые, не волшебные — скорее как от статического разряда, когда снимаешь свитер в темноте. Кто-то говорит, что это остатки магии. Кто-то — что это просто обман зрения. А большинство вообще не думает об этом: хватает того, что ноги скользят на пепле, и каждый шаг даётся тяжело.
Из земли торчат обугленные стволы. Не как декорации в страшном театре, а как обычные мёртвые деревья, только очень старые. На некоторых ещё видны руны — когда-то их вырезали, чтобы защитить лагерь или пометить границу. Сейчас они стёрлись, почернели, и разобрать, что там было написано, почти невозможно. Да и смысла в этом уже нет.
Местами попадаются обломки: кусок рукояти, обломок лезвия, чешуйка брони, пряжка ремня. Всё ржавое, поломанное, никому не нужное. Иногда кто-то подбирает такой кусок, думая, что в нём есть сила или ценность, а потом бросает через сотню шагов — тяжёлый, неудобный, бесполезный. Местные старожилы говорят, что лучше ничего не трогать: бывает, что после такого «сувенира» по ночам снятся чужие сны — короткие, обрывочные, где ты бежишь, а сзади что-то надвигается, и проснуться никак не получается.
За холмами начинается Кладбище душ. Его не ищут специально: оно просто оказывается перед тобой, когда ты слишком долго идёшь по пустоши и перестаёшь замечать дорогу. Тут нет ни крестов, ни плит, ни оград. Просто тени. Они не кричат, не бросаются, не пугают нарочно. Просто стоят или медленно двигаются, будто повторяют одно и то же действие, которое так и не успели закончить: кто-то тянет руку, кто-то оглядывается, кто-то сжимает воздух, будто в нём до сих пор лежит оружие.
Стемнеет — и эти движения становятся чуть заметнее. Не из-за магии, а потому, что в темноте глаз цепляется за любое движение. Тени скользят по земле, не оставляя следов, и иногда будто замирают, когда рядом проходит живой человек. Не чтобы напасть, а будто пытаются понять: ты кто? Ты из наших? Ты помнишь, что тут было? Но если постоять рядом слишком долго, начинает казаться, что они смотрят не сквозь тебя, а прямо в тебя — в самые тихие, самые стыдные мысли, которые ты сам стараешься не вспоминать.
В полночь ничего особенного не происходит. По крайней мере, так говорят те, кто выживал тут не одну ночь. Просто становится холоднее, пепел ложится плотнее, а тени будто чуть ближе. Если крикнуть чьё-то имя, может показаться, что одна из фигур повернётся. Но это, скорее всего, игра света и усталости. Или нет. Тут никто не спорит: если тебе спокойнее думать, что это просто ветер и тени, так и думай.
Ходят слухи, что Кладбище — это не конец, а начало. Что где-то в центре пустоши, под слоями пепла и камня, лежит что-то старое и тяжёлое, и эти тени не просто мертвецы, а вроде сторожей, которые сами не знают, что кого-то охраняют. Но такие разговоры обычно ведут те, кому хочется верить, что их путь имеет смысл. Остальные просто обходят это место стороной.
Иногда тут появляются люди. Не герои, не спасители, а те, кому некуда идти или кто ищет способ всё исправить. Они ставят палатки, чертят на пепле схемы, шепчут старые слова, надеясь, что хоть одно из них сработает.
#фэнтези #своя_ролевая