Моя война. Эпизод

Закончилась моя первая реабилитация. Врачи советуют три таких в год. Спасибо медикам и всем, кто был причастен.

В личных сообщениях накопилось немало вопросов. Чтобы ответить на большинство, приведу эпизод из главы «Моя война» — книги, которую я пишу.

***
В новом блиндаже спать на земле было холодно и неудобно. Нужны доски. Как выяснилось позже, это было самое безобидное желание в тот день.

Я отправился искать их в лесополосе, где мы располагались. Накануне с Грешником и Лаской обследовали заброшенные «блинчики». Вероятность найти там доски была высокой — в отличие от вероятности дойти до них без приключений.

Блиндаж, куда я направлялся, находился метрах в ста от нашей позиции. День выдался морозным и светлым — идеальная погода для того, чтобы никуда не дойти. По дороге встретил союзников: четверо парней шли вереницей, негромко переговариваясь. Привычный жест-приветствие: большой палец вверх - всё в порядке.

Команда «Небо!» прозвучала буднично — к этому уже привыкли, как к части обычного распорядка. Я прыгнул вправо. Нога ушла вниз, в темноту блиндажа. Красиво, чётко, по-уставному — нога прямая. Навык прыжка не сработал.

Сгруппироваться я не успел. Не успел согнуть ногу: вход тогда оказался неожиданным. И обидным — ведь ещё вчера мы были здесь с Грешником и Лаской. Вчера — обследовали, сегодня — провалился. Прогресс, однако.

В блиндаж я влетел, как мешок. Приземлился правым боком и спиной. Картина маслом с участием моей спины. Со стороны это, вероятно, выглядело нелепо: на входе торчали ботинки сорок третьего размера, а всё остальное лежало где-то внутри.

Кто-то из парней-эвакеров наверху, заметив моё «исчезновение», спросил:

— Жив?

— Да, — выдавил я почти шепотом из глубины грудины. Наверное, поэтому снаружи переспросили.

— Жив, б**ь! — ответил я убедительно громко от боли.

— Принял.

Я стал подтягивать ноги.

Когда ноги оказались подо мной, боль в пояснице немного отступила. Но в голове вертелся другой вопрос — «что дальше?» — и он пугал сильнее боли. Так бывает, когда понимаешь: с телом происходит что-то неправильное, а инструкции на этот случай не выдали.

Боль окончательно ушла, когда я кое-как встал на четвереньки. Так я нашёл первую позу, в которой можно было двигаться. Уже прогресс — не стоя, не лёжа, а как-то в движении. На четвереньках пополз к лежаку — мимо «лисьей норы» справа и столика слева. Ползти по чужому блиндажу в позе, которую не описал бы даже устав, — отдельное удовольствие.

Блиндаж был оборудован хорошо. Даже продуманно — хозяева явно знали толк в комфорте. Доски нашлись на лежаке; рядом лежали два старых противодроновых пончо. Не помню, как лёг, но на боку боль исчезла. Так я нашёл вторую безопасную для себя позу. Две позы за один присест — это уже спортивное достижение.

Где-то на краю сознания появился оптимизм. Он креп и помогал мне, как мог. А в голове крутилось одно и то же: «А что дальше?» Оптимизм отвечал неохотно.

В селе через поле можно было пройти мимо сгоревшего танка, встретить операторов БПЛА и эвакуационные группы. Там даже продавали энергетики — если очень хотелось. Но талона на МРТ в новейшей истории этого места не выдавали никогда. Рынок услуг, как говорится, развивался неравномерно нашим потребностям.

Мы торговались с болью до последнего. На четвереньках я выбрался из блиндажа к дереву, росшему рядом. Когда выпрямился, понял: нашёл третью позу. Слава Богу. Циркулем, с прямой спиной, двинулся к своему блиндажу. Пока — без досок. За досками, теперь приду позже.

Ночью стало хуже. Судороги сводили левую ногу, левая рука немела. По утрам на смену этому приходили прострелы в ягодицу. Я разминал ладонь как мякиш, шептал молитву и аффирмации, шагал до блиндажа Купола и обратно два-три раза. Так я собирался перед новым днём. Это такая йога для тех, кто не ищет простые пути.

Продолжение 👇