Утро на подстанции началось с сюрприза. Нам в бригаду на сутки дали студента на практику.

Стоит такой воробушек, двадцать с лишним лет от роду. Халат под курткой белый-белый прям, на шее новенький фонендоскоп блестит, глаза горят. С порога спрашивает врача, много ли сегодня было ножевых, часто ли мы вытаскиваем из клинических смертей и дадут ли ему самому попрактиковаться.

Врач наш молча отпил кофе, хмыкнул и вручил будущему светилу медицины наш оранжевый ящик. Мол, неси, герой, там разберемся.

Прилетает первый вызов. Повод: «высокая температура, одышка, болит нога», Ж78 лет.

Поднимаемся на этаж. Студент бежит впереди нас через две ступеньки, рвется спасать жизнь. Заходим в квартиру и сразу упираемся в плотную, горячую стену воздуха. Батареи жарят на полную, форточки заклеены еще с осени, дышать нечем совершенно.

На диване сидит бодрая, грозная бабуля. Одышки ноль, температуры тоже нет - это она для скорости доезда диспетчеру наговорила, зато голос командный, потому что слышит плохо. Оказывается, она неделю назад ободрала голень об табуретку. К хирургам в поликлинику идти не захотела и решила лечиться по старинке. Взяла целую банку мази Вишневского, густо намазала ногу от пятки до колена, замотала сверху пищевой пленкой и укутала платком.

Естественно, под этим парником кожа сопрела, покраснела и начала нещадно зудеть и болеть.

Говорю бабуле, чтобы разматывала свое сооружение. Она снимает платок, сдирает пленку, и по этой раскаленной душной комнате разносится такой густой дух дегтя, что у меня самой слезы из глаз брызнули.

Поворачиваюсь к нашему отличнику сказать, чтобы подал хлоргексидин и салфетки. А его нет.

Смотрю вниз. Лежит наш спасатель. Аккуратно так сполз по стенке прямо на бабушкин ковер, закатил глаза и отключился. Походу от дикой духоты и запаха советской мази, но там реально было невыносимо находиться.

И тут происходит чудесное исцеление. Бабуля мгновенно забывает про свою больную ногу и давление. С удивительной для своих лет прытью вскакивает с дивана и начинает орать над студентом: «Ой, батюшки! Уморили мальчонку! Ироды, совсем детей не кормите на своей скорой, вон какой зеленый, одни глаза остались!»

Пока врач расстегивал пацану воротник, открывал окно и приводил его в чувство, бабушка уже метнулась на кухню. Притащила кружку крепкого сладкого чая, печенье и заставила его всё это съесть.

Короче, следующие двадцать минут пациентка активно лечила будущего медика. Ногу мы ей, конечно, аккуратно отмыли, убедились, что глубокого нагноения нет, и наложили нормальную дышащую повязку, но прощалась она только со студентом. Сунула ему в карман пару конфет на дорожку и строго наказала нам беречь парня.

Вышли к машине. Практикант идет красный как рак, молчит, в пол смотрит. Врач его по плечу хлопнул и говорит: «Ничего, малой, с крещением»

Все мы когда-то с чего-то начинали. А мазь Вишневского, кстати, давно пора оставить в прошлом веке - под пленкой на открытых ссадинах она делает только хуже.