Кое-как я добрался до кухни, чтобы поставить чайник и взять градусник…
Кое-как я добрался до кухни, чтобы поставить чайник и взять градусник из шкафчика с аптечкой. Как только я потянулся левой рукой наверх, то заметил, что татуировка под плёнкой заметно потускнела, как будто впиталась в мою кожу, как будто ей не один день, а все двадцать лет.
— Да что, чёрт возьми, происходит?— закричал я на всю квартиру.
— Ничего особенного, Максим. Просто теперь ты мой, — услышал я где-то внутри себя, пока мои уши не пронзил оглушительный рык,
откуда-то из глубины моего тела.
Я зажмурился, и в ту же секунду в голову ударил осколок памяти. Короткий, рваный, как плохо смонтированное видео. Стеклянные двери торгового центра. Многолюдный зал. Чей-то смех. А потом — моя рука, сжимающая топор, и чужие лица, которые превращаются в кровавые маски. Я слышал крики, но они доносились как будто издалека, через толщу воды. Моё тело двигалось само, легко и свободно, а я сидел где-то глубоко внутри и смотрел на это чужое кино, не в силах нажать «стоп». Осколок погас, оставив после себя только тошнотворный металлический привкус во рту.
Телефон на полу засветился. Сообщение от Егора.
«Макс, ты тут?»
Я смотрел на экран, но не мог ответить. Потому что внутри меня кто-то другой уже водил моими пальцами по экрану. Кто-то древний, тяжёлый и голодный.
«Слушай, я тут почитал немного по поводу этой нитки и вообще о кельтской культуре татуировок…»
«Короче, не знаю, как тебе сказать…»
«В общем, некоторые кельтские шаманы, которые набивали татуировки воинам и простым людям, могли с помощью своего инструмента и каких-то ритуалов получать контроль над человеком. Через рисунок на коже они овладевали подсознанием и телом человека и чужими руками делали свои грязные дела — пока человек не умирал или пока шаман полностью не порабощал его душу».
«Мааааакс, ты куда пропал?»
Я сжимал телефон в руке, но пальцы не слушались. В голове гудел чужой голос, довольный и сытый.
Новое сообщение:
«Новости, кстати, видел? Какой-то чудик с топором на людей набросился в торговом центре недалеко от твоего дома. Так что ты там поаккуратнее…»
«Ладно, отпишись, как проснёшься. Ко мне клиент пришёл, буду дальше новенькую машинку в ход пускать».
Телефон выскользнул из моей руки и глухо стукнулся о пол.
— Молодец, Максим, — прошептал голос у меня в голове. Он звучал довольно, почти ласково. — Хорошо двигался. Ты даже не представляешь, как давно я не чувствовал такой сильной руки.
Я попытался закричать, но из горла вырвался только хрип. Голос внутри меня рассмеялся — низко, раскатисто, как гром где-то под землёй.
— Не пытайся, мальчик. Теперь твоё тело — моё тело. Твой голос — мой голос. Я ждал этого тысячу лет. Ждал, пока какой-нибудь глупец не намотает мою нить на железную иглу и не впустит меня в свежую плоть.
Я поднялся на ноги. Сам? Или он? Я не знал. Я смотрел на себя со стороны, как будто мы с ним теперь смотрели из одного окна, но руки дёргал другой.
Топор валялся в углу прихожей. Я взял его. Точнее, мной взяли — мои пальцы сжали рукоять сами, без моего желания.
Телефон на полу снова завибрировал. Экран засветился — новое сообщение:
«Макс, ну ты чего? Я волнуюсь. Отпишись, когда будешь в порядке. Завтра ещё один клиент записался — тот самый парень с эскизом дракона, помнишь? Ты мне его сам рекомендовал)) Жду ответа!»
Я смотрел на экран. Я хотел закричать: «Беги! Не набивай больше никому! Сними нитку, сожги её!» — но голос внутри меня перехватил контроль. Мои пальцы задвигались сами, набирая чужую волю, и я видел это — видел, как моя собственная рука предаёт меня, буквально выстукивая на экране мой смертный приговор.
«Всё хорошо, Егор. Я в порядке. Завтра зайду».
Отправил. Телефон погас.
Голос внутри довольно улыбнулся. Я почувствовал это — его древнюю, сытую, голодную улыбку.
— Да что, чёрт возьми, происходит?— закричал я на всю квартиру.
— Ничего особенного, Максим. Просто теперь ты мой, — услышал я где-то внутри себя, пока мои уши не пронзил оглушительный рык,
откуда-то из глубины моего тела.
Я зажмурился, и в ту же секунду в голову ударил осколок памяти. Короткий, рваный, как плохо смонтированное видео. Стеклянные двери торгового центра. Многолюдный зал. Чей-то смех. А потом — моя рука, сжимающая топор, и чужие лица, которые превращаются в кровавые маски. Я слышал крики, но они доносились как будто издалека, через толщу воды. Моё тело двигалось само, легко и свободно, а я сидел где-то глубоко внутри и смотрел на это чужое кино, не в силах нажать «стоп». Осколок погас, оставив после себя только тошнотворный металлический привкус во рту.
Телефон на полу засветился. Сообщение от Егора.
«Макс, ты тут?»
Я смотрел на экран, но не мог ответить. Потому что внутри меня кто-то другой уже водил моими пальцами по экрану. Кто-то древний, тяжёлый и голодный.
«Слушай, я тут почитал немного по поводу этой нитки и вообще о кельтской культуре татуировок…»
«Короче, не знаю, как тебе сказать…»
«В общем, некоторые кельтские шаманы, которые набивали татуировки воинам и простым людям, могли с помощью своего инструмента и каких-то ритуалов получать контроль над человеком. Через рисунок на коже они овладевали подсознанием и телом человека и чужими руками делали свои грязные дела — пока человек не умирал или пока шаман полностью не порабощал его душу».
«Мааааакс, ты куда пропал?»
Я сжимал телефон в руке, но пальцы не слушались. В голове гудел чужой голос, довольный и сытый.
Новое сообщение:
«Новости, кстати, видел? Какой-то чудик с топором на людей набросился в торговом центре недалеко от твоего дома. Так что ты там поаккуратнее…»
«Ладно, отпишись, как проснёшься. Ко мне клиент пришёл, буду дальше новенькую машинку в ход пускать».
Телефон выскользнул из моей руки и глухо стукнулся о пол.
— Молодец, Максим, — прошептал голос у меня в голове. Он звучал довольно, почти ласково. — Хорошо двигался. Ты даже не представляешь, как давно я не чувствовал такой сильной руки.
Я попытался закричать, но из горла вырвался только хрип. Голос внутри меня рассмеялся — низко, раскатисто, как гром где-то под землёй.
— Не пытайся, мальчик. Теперь твоё тело — моё тело. Твой голос — мой голос. Я ждал этого тысячу лет. Ждал, пока какой-нибудь глупец не намотает мою нить на железную иглу и не впустит меня в свежую плоть.
Я поднялся на ноги. Сам? Или он? Я не знал. Я смотрел на себя со стороны, как будто мы с ним теперь смотрели из одного окна, но руки дёргал другой.
Топор валялся в углу прихожей. Я взял его. Точнее, мной взяли — мои пальцы сжали рукоять сами, без моего желания.
Телефон на полу снова завибрировал. Экран засветился — новое сообщение:
«Макс, ну ты чего? Я волнуюсь. Отпишись, когда будешь в порядке. Завтра ещё один клиент записался — тот самый парень с эскизом дракона, помнишь? Ты мне его сам рекомендовал)) Жду ответа!»
Я смотрел на экран. Я хотел закричать: «Беги! Не набивай больше никому! Сними нитку, сожги её!» — но голос внутри меня перехватил контроль. Мои пальцы задвигались сами, набирая чужую волю, и я видел это — видел, как моя собственная рука предаёт меня, буквально выстукивая на экране мой смертный приговор.
«Всё хорошо, Егор. Я в порядке. Завтра зайду».
Отправил. Телефон погас.
Голос внутри довольно улыбнулся. Я почувствовал это — его древнюю, сытую, голодную улыбку.