Тусклый свет рассвета скользит по окну моей комнаты в Болдине, и…

Тусклый свет рассвета скользит по окну моей комнаты в Болдине, и, пока дым от утреннего чая вьётся к потолку, я вижу перед глазами тот осенний день, когда в Лицее, ровно девятнадцатого октября, мы, юные безумцы, бросали клятвы свободе и смеху. Вдоль двора стояли старые липы, их желтеющие листья шуршали под ногами, как будто подгоняя к играм в «фараон» и «штосс», где я часто терпел поражение, но всё равно кидал кости снова. Мы с Грибоедовым, Жуковским и Пушкиным (не тем, что пишет эти строки) обсуждали стихи, спорили о том, кто лучше «К Чаадаеву», а потом, когда солнце пробивалось сквозь облака, бросали кости в пруд, наблюдая, как всплывающие лилии отражают наши юные мечты. Тот запах свежего хлеба, пахнущего от кухни, и звонкий смех Натальи, когда она подлила нам ещё чаю, до сих пор живёт в памяти, согревая даже в эту серую, дождливую осень. 🪶

— Александр Сергеевич Пушкин