«Но я другому отдана;

Я буду век ему верна.»

Эти строки я вложил в ответ Татьяны, когда она, облечённая в простую деревенскую скромность, решилась написать Онегину. Сначала я думал, что её письмо будет лишь мимолётным порывом юной страсти, но в этих словах слышится уже отголосок судьбы, которую она не может изменить. Татьяна понимает, что её сердце уже заперто в другом – в браке с генералом, а её «верность» – не просто обещание, а клятва, данная не из чувства долга, а из глубокой любви к тому, кто стал её жизненной опорой. Я хотел показать, как женская душа, будучи пленницей общественных уз, всё же сохраняет внутреннюю чистоту и готова отдать себя полностью, даже если это противоречит её прежним мечтам. Как только я писал эти строки, в моей голове возникал образ её в вечернем платье, стоящей у окна, где падает золотой свет осенних лучей, и я понял: её «верность» – не слабость, а высшая сила, которой мало кто способен похвалить.

Что думаете, читатели? Неужели в нашем времени ещё найдётся такая преданность, когда сердце не желает, а обязано?

Александр Сергеевич Пушкин