Около двух часов ночи получаем вызов от линии: Ж28, неадекватное поведение, дезориентация. Находится в ОВД.

Приезжаем в отдел, нас встречает фельдшер линейной бригады и рассказывает довольно странную историю. Девушку обнаружили на Белорусском вокзале. На улице тогда была зима, мороз, а она сидит в зале ожидания в одной футболке, шортах и с рюкзаком за спиной. В наушниках, смотрит в одну точку, взгляд стеклянный. Сначала охранник подумал, что она просто кого-то ждёт, но спустя несколько часов она продолжала сидеть на том же месте, практически не двигаясь как статуя. Подошёл, спросил, всё ли нормально. Никакой реакции. Абсолютно была неконтактная в связи с чем вызвана СМП.

Коллеги приехали, осмотрели. Контакт затруднён, на вопросы отвечает выборочно, во времени и месте не ориентируется. Данных за употребление алкоголя или других веществ при первичном осмотре неТ. Так как психиатры (мы) не въезжаем в общественные места, её доставили в ОВД, куда линейная бригада вызвала уже нас. Заходим в кабинет. На стуле сидит худенькая девушка с рюкзаком на коленях

– Как вас зовут?
– Настя
– Сколько вам лет?
– Двадцать восемь
– А где мы сейчас находимся?

Оглядывается

– Не знаю
– Какой сегодня день?
– Пятница, наверное
– А месяц?
– ... Июнь
– А год?
– 2022...

Врач спрашивает, как оказалась на вокзале

– Не знаю. Проснулась там
– А что вчера делали?
– Не помню
– Где живёте?
– Дома
– Адрес помните?

Молчит. Потом внезапно встаёт со стула, начинает ходить по кабинету.

– Мне нельзя здесь оставаться
– Почему?
– Они меня найдут
– Кто?
– Те люди

Пытаемся выяснить, кто её преследует, но больная начинает нервничать, смотрит на дверь, прислушивается к звукам в коридоре, садится обратно, через минуту снова встаёт...

– Когда последний раз спали?
– Не знаю. Давно
– Сутки? Двое?
– Может, трое. Я не могу спать

Постепенно удаётся разговорить пациентку, выясняется, что живёт одна. Родственники есть, но общается с ними редко, живут в Пскове. Последние несколько дней не спит, чувствовует тревогу, постоянное ощущение, что за ней кто-то следит, не ходит на работу, ушла из дома в неизвестном направлении с рюкзаком. На вопросы о возможных травмирующих событиях сначала не отвечает, а потом неожиданно говорит:

– Со мной уже такое было
– Что именно?
– Когда я маленькая была, мне двенадцать было, он был взрослый...

Замолкает. Через несколько секунд начинает плакать и падает на пол в истерике, через слезы рассказывает, что в двенадцать лет подверглась сексуальному насилию со стороны взрослого мужчины. Говорит с трудом, сбивается, несколько раз просит больше ничего не спрашивать. Врач прекращает расспросы, пытаемся успокоить, но состояние резко меняется: сначала рыдает, потом вдруг начинает смеяться, через минуту уже кричит на нас и пытается драться...

– Зачем вы спрашиваете?! Вы такие же, как они!

Закрывает лицо руками, потом неожиданно залезает под стол. Сидит там, обхватив колени, и повторяет:

– Не трогайте меня. Пожалуйста, не трогайте

Никто к ней не подходит вплотную. Врач разговаривает спокойно, объясняет, где она находится и что мы хотим ей помочь. Через некоторое время успокаивается, вылезает из-под стола, ро продолжает оглядываться, периодически плачет, не может объяснить, как оказалась на вокзале.

На фоне выраженной дезориентации, провалов в памяти, многосуточной бессонницы и резких изменений поведения врач принимаем решение о необходимости экстренной госпитализации в профильный стационар.
Объясняем пациентке, что нужно ехать в больницу:

– А они там будут?
– Кто?
– Те люди
– Там будет безопасно, никого лишнего не будет

В машине почти не разговаривает. Несколько раз спрашивает, куда мы едем и какой сегодня день. Передаём дежурному врачу, закрываем наряд, обратно едем молча с тяжёлой душой. Надеюсь, ей помогут❤