За окном идёт дождь, но я в это не верю

Это не оговорка сумасшедшего. Это знаменитый парадокс британского философа Джорджа Мура.

Знание и вера разошлись - человек знает про дождь и не верит в него.

Звучит абсурдно. Но попробуйте представить.

Приходит клиент и говорит: я знаю, что мне плохо. Знаю, что устала. Знаю, что мать в детстве меня не любила и говорит это спокойным голосом, будто зачитывает выписку из медкарты.

Знание есть. А того, что должно идти вместе с таким знанием, нет.

Именно таких пациентов исследует Рональд Бриттон. Тех, кто не верит в дождь на улице или в печаль внутри себя.

Рональд Бриттон, лондонский психоаналитик, обучающий и супервизирующий аналитик Британского психоаналитического общества. Кляйнианская линия: учился у Ханны Сигал, Герберта Розенфельда, Бетти Джозеф, Биона; много лет работал с Джоном Стайнером. Его концепция триангулярного пространства — одна из тех, на которых стоит современная теория Эдипова комплекса. В книге «Вера и воображение» собраны его работы за 15 лет.

И вот на этом расхождении, где ЗНАНИЕ отдельно, ВЕРА отдельно он и останавливается.

«Вера в отношении психической реальности является тем же, чем восприятие является в отношении реальности материальной. Вера придаёт СИЛУ реальности психическому, точно так же как восприятие - физическому».

Вера — это функция. Она делает внутреннее реальным ровно так же, как глаза делают реальным стол перед вами.

Внешний мир мы проверяем органами чувств. Увидел, потрогал, услышал, значит точно есть.

А чем проверить, что внутри меня печаль?

Ни один орган чувств туда не дотягивается. Внутренняя вещественность - по ту сторону сенсорного опыта.

Бриттон замечает то же и про обратное направление: осмысленность внешнего мира тоже держится не на органах чувств.
И то, и другое требует ВЕРЫ.

Отсюда и получается человек, который знает про свою печаль всё, но не верит в неё, сообщает о ней как о факте из чужой медкарты.

Почему это вообще важно, спросите вы.

Бриттон пишет, что в наших кабинетах (в терапии) мы ежедневно сталкиваемся с верованиями, которые воспринимаются пациентами как факты или знания о фактах.

Не «мне кажется, что я никому не нужна». А «я никому не нужна», тем же тоном, каким сообщают, что на улице минус три.

перевод таких верований в статус «всего лишь» верований - важнейший шаг аналитической работы

Не переубедить. Не привести доводы. Не показать, что человек ошибается.
Перевести из «так есть» в «так мне кажется».

Содержание при этом никуда не девается. Меняется его статус и вместе со статусом меняется жизнь, которая на нём построена.

Почему это так трудно?

Потому что бессознательные убеждения влияют на наши чувства и действия, и изменить их можно только переводя в сознание.
А отказ от излишней веры достигается только посредством процесса скорби. И тем, кому трудно скорбеть, трудно и отступать от своих убеждений.

Отказаться от убеждения не значит признать ошибку. Отказаться от «он/она изменится», значит похоронить того, который мог бы измениться.
[Его никогда не было, но проститься надо с ним, как с живым.]

Пока хоронить нечем, убеждение остаётся фактом, который руководит жизнью.

Но и тут не все так просто.
Когда статус верований наконец меняется, сразу легче не становится.

Сначала становится ещё хуже.

Человек выходит с сессии с ощущением, что у него что-то забрали. Да, только теперь на месте похороненного появляется пространство, где может родиться что-то живое.

Мы привязаны к нашим верованиям и с трудом от них отказываемся.

С этого начинается книга Бриттона.

И с этого же начинается почти каждая терапия.

Р. Бриттон, «Вера и воображение. Психоаналитические исследования».