Внутри нас нет людей.

Когда говорят «внутренний объект», в голове возникает фигура. Мама. Отец. Один образ, одно лицо.

Но нет, это не так работает.

В психике лежит не одна какая-то фигура, а целая СЦЕНА.

Не образ матери сам по себе, а образ матери в контакте с определенной версией меня, и между ними - определенное чувство. Причем «находящейся во взаимодействии».

То есть единица психики это то, что между двумя, а не сами двое.

Если внутри сцена, то что из этого следует:

Первое. Сцену запускает контекст!

Разные объектные отношения будут активироваться в разных контекстах и организовывать ожидания и опыт индивида в соответствующих условиях.

Эти латентные (спящие) сцены лежат в психике и ждут подходящего контекста. Отсюда все эти «триггернуло».

С образом такое не проделаешь: образ или есть в психике, или нет. А сцена именно активируется, и не любая, а подходящая контексту.

Второе. Активированная сцена решает, каким ты себя чувствуешь.

«Будучи активированными, внутренние объектные отношения будут окрашивать субъективный опыт индивида — в частности, представления индивида о собственном Я в том виде, в котором оно определяется в отношениях с Другими,— и будут заставлять его чувствовать и вести себя в соответствии с активированными на данный момент внутренними объектными отношениями»

Обратите внимание на оговорку: представления о себе в том виде, в котором оно определяется в отношениях с Другими. Не о себе вообще. О себе рядом с этим конкретным другим.

Третье. Сцена не хранится, а разыгрывается.

Мы понимаем этот процесс в терминах разыгрывания, или проживания, индивидом своих внутренних объектных отношений в повседневной жизни
«Психологические структуры актуализируются в момент разыгрывания внутренних объектных отношений»

Разыгрывание это то, как внутренняя конструкция реализуется вовне: в поведении, в реакциях, в том, что человек делает и чувствует. В повседневной жизни, а не только в кабинете.

Представьте себе объектные отношения маленького детского Я, взаимодействующего с могущественной авторитетной фигурой, что связано с переживанием страха, или, наоборот, образ маленького детского Я и заботящейся защищающей фигуры, ассоциирующейся с переживаниями удовлетворения и безопасности Я-репрезентация в обеих одна и та же — маленькое детское Я.

Разные тут ДРУГОЙ и чувство между ними.

Меняется не человек, меняется сцена целиком.

У взрослого эти сцены видны ровно настолько, насколько они задают его ожидания и переживания в отношениях зависимости.

Вот вам и контекст включения: отношения зависимости.

Ситуация в которой я рискую попасть в зависимость (брак или рабочие отношения) окрашивают переживание собственного Я и объекта, от которого оно зависит, активируя чувства тревоги и страха в качестве аффективного опыта в первом случае и переживания удовлетворения и безопасности — во втором

Окрашивается сразу всё: и другой, и ты сам рядом с ним.

В итоге что?

Внутренние объектные отношения одновременно и организуют наш субъективный опыт, и являются строительными блоками структур более высокого порядка -> то, как эти сцены организованы между собой, и есть структура идентичности

Вчера я писала, что в группе рассказывать нечего, всё происходит прямо там.
Сегодняшний пост теоретическое обоснование, почему вообще так.

В индивидуальной работе сцена разыгрывается со мной одной. В группе с несколькими людьми сразу, и это множество зеркал, которого больше нет нигде.