Он боялся не самолётов.

Хотя именно с этим и пришёл.

Взрослый, состоявшийся мужчина. Работа, семья, много поездок.

И всё было нормально, пока несколько лет назад во время одного из перелётов ему внезапно не стало плохо.

Сердце колотится.
Дышать тяжело.
Внутри ощущение: сейчас что-то произойдёт.

Самолёт спокойно приземлился.

А страх остался.

Следующий перелёт он уже ждал с тревогой.

Потом начал заранее проверять погоду.

Выбирать определённые места.

Прислушиваться к каждому звуку самолёта.

Во время турбулентности следить за лицами стюардесс: если они спокойны — значит, всё хорошо.

В общем, человек сделал всё, чтобы чувствовать себя в безопасности.

И именно поэтому страх постепенно становился сильнее.

Когда мы начали разбираться, выяснилась интересная вещь.

Самолёта как такового он почти не боялся.

Он прекрасно понимал статистику.

Знал, что авиация безопасна.

Летал десятки раз.

Его пугало другое:

«А что, если мне снова станет плохо — и я ничего не смогу с этим сделать?»

То есть страх был не столько перед полётом.

Он боялся собственной реакции.

И вот здесь можно сколько угодно объяснять человеку, насколько безопасен самолёт.

Он и сам это знает.

Работать нужно было с другим — с той внутренней реакцией, которая однажды связала определённую ситуацию с опасностью и теперь автоматически запускала тревогу.

Когда меняется сама реакция, происходит интересная вещь.

Человеку уже не приходится постоянно себя успокаивать.

Не нужно убеждать себя:

«Всё хорошо».

«Не бойся».

«Возьми себя в руки».

Потому что то, с чем раньше приходилось бороться, просто перестаёт запускаться с прежней силой.

И это касается далеко не только страхов.

Иногда мы годами пытаемся решить проблему не на том уровне, на котором она существует.

Именно поэтому один из первых вопросов, который меня интересует в работе:
чего вы боитесь на самом деле — самой ситуации или того, что вы будете чувствовать в этой ситуации?

Иногда ответ полностью меняет направление работы.