За последний месяц прочла два романа. Оба позиционируются как романы о любви и страсти: «Джен Эйр» и «Грозовой перевал», написанный сестрами Бронте.

Только вот любви (зрелой, которая следует за влюбленностью) я увидела не много. Созависимые отношения – да. Психопатии – местами. Страх одиночества – присутствует.
Но любви – глубокой, следующей за периодом влюбленности – не увидела.

Не знаю как вы, я с детства воспринимала из фильмов и каких-то детских представлений, что любовь обязательно страстная, когда недостатки партнера сглаживаются за счет любви, когда хулиган меняется рядом с чистой душой его возлюбленной.

Но в таких историях за страстью часто скрываются патологические отношения двух людей, которые, по разным причинам, мучают друг друга. Выглядит это как неземная любовь, когда все сконцентрировано в одном человеке.

- Я и есть Хитклиф, - говорит Кэртин о своем возлюбленном.

«Вот это любовь!», воскликнула бы я в 13 лет. «Вот это слияние!», вздыхаю я в 37.

Такое слияние характерно на самых первых стадиях отношений, когда мы влюблены, но затем оно должно смениться способностью различать где я, а где другой. Мы начинаем замечать недостатки друг друга, начинаем договариваться как выстраиваются наши отношения. И тогда часть отношений закончатся, а часть – создадут прочную базу для перехода на следующий уровень.

Безудержная страсть – это красиво, романтично, дерзко. Но если остаться на этой стадии на годы, то люди превращаются в тиранов друг для друга. Или «приглашают» в свои отношения третьи лица, чтобы в виде ревности, эмоциональных качелей можно было поддерживать ту самую угасающую страсть, которая просто физиологически не может быть бесконечной. С точки зрения нейробиологии, страсть — это дофаминовая история. Она держится от нескольких месяцев до двух лет. Дальше — либо распад, либо переход на другой уровень.

Настоящая любовь — это не когда ты не можешь без партнера. А когда ты можешь — и всё равно выбираешь быть с ним. Не потому, что не можешь иначе, потому что хочешь.