Просто почитать

НА ЗАМЕТКУ
«Если ребёнок нервный, надо прежде всего лечить его родителей».
АГНИЯ БАРТО

КТО НЕ РАБОТАЕТ, ТОТ НЕ ЕСТ (окончание).

На другое утро повторилось то же самое. Трое тружеников на огород пошли, а Галинка не захотела.
- Уж очень сильно солнце печёт, - сказала она, - лицо у меня почернеет.
Оставили её дома и на этот раз. Опять маменькина дочка не притронулась ни к чему. Нашла под миской чёрствую горбушку, оставленную для собаки, съела её и до вечера в саду на траве пролежала. Красивые цветы завяли, потому что лень ей было сходить за водой и полить их.
Поздно вечером вернулись усталые работники домой. Свекровь нахмурилась, но делать нечего - сама замесила и испекла хлеб, а когда все уселись ужинать, свёкор снова разделил хлеб на три части. Галинка опять ни с чем осталась.
- Почему невестке хлеба не даёшь? - спросила свекровь.
- Потому что кто не работает, тому есть не хочется, - ответил свёкор.
Голодная Галинка всю ночь с бока на бок ворочалась и всё думала. Лишь перед рассветом задремала. А как пропели третьи петухи, живо вскочила с постели. Свёкра, свекрови и мужа уже не было дома, они ещё затемно ушли в поле. Тогда Галинка засучила рукава и принялась за дело. Подмела в доме и во дворе. Принесла воды из колодца, полила цветы в саду, развела огонь и сготовила ужин. Тесто в корыте замесила. Хлеб испекла. Управившись с домашней работой, она взяла прялку и уселась прясть на крылечке. Вернулись вечером усталые работники, увидели, что всё прибрано, и очень обрадовались. Галинка накрыла на стол и подала свёкру хлеб. Стоит, ждёт, что он сделает, а у самой сердце трепещет. Старик взял хлеб, разломил его на четыре части, самый большой кусок Галинке протянул и сказал:
- Ешь, доченька, ты заслужила, потому что сегодня хорошо потрудилась.
Галинка взяла свой кусок и принялась за еду. В жизни не ела она такого вкусного хлеба.

КТО НЕ РАБОТАЕТ, ТОТ НЕ ЕСТ (народная сказка).
Когда Галинку выдавали замуж и приехали сваты, её мать стала наказывать свёкру и свекрови:
- Вы уж обходитесь с моей дочкой поласковей. Берегите ее. Она работать не приучена. Веника или метлу ей, чтоб горницы и двор подметать, в руки не давайте - она себе глаза засорит. К речке по воду не посылайте, плечики у нее нежные, к коромыслу с полными ведрами не привычные. А под голову ей пуховую подушку положите, она у нас на мягком привыкла спать.
Переглянулись свёкор со свекровью, но ничего не сказали сватье в ответ.
- И обещайте, что дурного слова ей вовеки не молвите. Ее ушки бранных слов не слыхивали.
- Будь спокойна - в нашем доме ругаться не принято, - сказал свёкор и уселся в телегу.
Рядом с ним примостилась свекровь, а молодые позади сели. Поехали они в мужнино село. Целый день ехали, только к вечеру добрались, потому что до села этого далеко было.
Свекровь сразу же засучила рукава, замесила тесто для пирога, курицу сварила, спустилась в погреб и нацедила вина. А Галинка сидела, сложа руки, на лавке и думала:
- Ах, какая проворная у меня свекровь, точь-в-точь как матушка. Хорошо мне здесь жить будет!
Поужинали они сытно и улеглись спать. Так ночь и прошла. На утро старик - свёкор поднялся пораньше и разбудил всех:
- Ну-ка, вставайте, пора в поле идти!
Протёрла Галинка заспанные глаза, сладко зевнула и говорит:
- А что там делать?
- Кукурузу окучивать.
- А чем? - спрашивает маменькина дочка.
- Известно чем, мотыгами, - ответила свекровь.
- Я не пойду.
- Это почему же? - удивился муж.
- Да потому, что мотыга тяжелая, как я ее поднимать буду?
- Оставайся тогда дома, - сказал свёкор, - прибери всё и приготовь ужин. И для этого руки нужны.
Хозяева отправились в поле, а молодуха осталась. До полудня нежилась в постели, пока не проголодалась. Поднялась, стала искать, чего бы поесть, а во всех горшках пусто.
- Ничего не оставили, забыли про меня, - подумала Галинка, потянулась, зевнула и пошла в сад. Увидела, что в саду много цветов, разахалась: - Ах, какие красивые! - и принялась их нюхать и рвать.
Маленькие пчёлы с весёлым жужжанием проворно перелетали с цветка на цветок.
- И чего это они так спешат? - удивилась Галинка и лениво побрела к ближайшей черешне.
Улеглась на траве под деревом, протянула, не поднимаясь, руку, сорвала несколько ягодок, чтобы хоть немножко утолить голод, и снова начала зевать и сладко потягиваться. Так прошёл весь день.
Вечером работники вернулись с поля усталые и голодные. Смотрят: дом не прибран, воды в вёдрах нет, очаг погас, куры на насесте некормленые уснули.
Поставила свекровь мотыгу на место и схватилась за ведра. Принесла из колодца воды. Развела огонь, положила картошку в чугунок, замесила хлеб и на скорую руку приготовила ужин. А Галинка сидела на лавке, болтая ногами, и смотрела, как та старается.
Накрыла свекровь на стол и позвала всех ужинать.
Галинка уселась первая. Свёкор взял хлеб и разломил его на три части. Один кусок дал жене, другой - сыну, а третий себе оставил.
- А невестке? - подивилась свекровь.
- Она не голодная. Кто не работает, тому есть не хочется.
Галинка надула губы и поднялась из-за стола. Ушла к себе в горницу и стала плакать. Всю ночь не могла уснуть - так ей хотелось есть. (Продолжение следует).

Ах, если бы знать.
И вперёд заглянуть,
То выбрать бы можно
Поправильней путь:
Объехать бы кочки,
Овраг обойти,
Чтоб там впереди
Не сбиться с пути.
ГЕННАДИЙ РУСИНОВ

ДЛЯ ЛЮБИТЕЛЕЙ ЗАГАДОК И РЕБУСОВ
Местоимение - Я, болезнь - КОРЬ, вместе - ЯКОРЬ - корабельное приспособление.
Композитор - БАХ, река - РЕЙН, вместе - БАХРЕЙН - государство в Персидском заливе.

Как аукнется, так и откликнется (окончание).
Стал было так и сяк хозяин лошадки уговаривать Родиона с телеги сойти, но тот себе залёг, и знать ничего не хочет, и ведать ни о чём не намеревается. Да ещё прикинулся, будто сон его крепко одолел; пусть, мол, товарищ помается, как-нибудь да вывезет.
Товарищ точно сначала долго маялся-бился, а после за ум схватился. Телега - то, мол, его, да лошадь моя. Телега завязла, а лошадь авось выволочится? Так, не говоря более ни слова с Родионом - товарищем, отпряг он лошадку, снял с телеги свой мешок, взвалил на неё и сам вскарабкался; да как нукнул - лошадка и пошла себе, хоть с трудом, а начала переступать по грязи. И благополучно опять стала свой путь коротать, продвигаться куда следовало.
Родион хоть и зажмурился, однако слышит между тем и думает: что за диво, лошадь как будто идёт, а телега всё не подвигается? Переждал немного и выглянул, а товарищ от него уже сажень на двадцать!
Увидел в чём дело Родион и завопил не своим голосом:
- Макар Макарыч (небось вспомнил, как зовут и по батюшке)! Что же это ты делаешь? Как же мне тут оставаться? Ведь без лошади на одной телеге не выедешь!
А тот ему в ответ махнул рукой да его же почти словами и вымолвил: «Телега - твоя, а гнедая - моя; а я на своей гнедой могу ехать куда мне хочется. Прощай, брат Родион! Поспи до утра, выспишься, будешь умнее».
И правы, сказывают, были речи Макара Макарыча. Если случалось после того Родиону с кем одно дело вести, то уже он в нужде не оставлял без помощи своего товарища. Да и детям своим наказ оставил такой: «С кем затеял быть вместе, с тем и будь заодно, и товарища в нужде всегда береги, а не то он из друзей попадёт во враги».
(Ваненко Иван, 1892г.)

Как аукнется, так и откликнется.
Жили - были два мужичка. У одного была лошадка молодая, гнедая, бедовая, а у другого — телега просторная, сосновая, новая. Задумали те мужички сделаться на время товарищами: поехать вместе в город, чтобы себе там прибыль найти. Хотя каждый ехал за разным делом, да ехать случилось по одному пути.
Согласились и сложились: равно по мешочку взяли с собой поклажи, равно выпили для куражу, равная установлена плата - по полтине с брата, совсем как надобно товарищам.
Собрались, заложили гнедую лошадку в новую телегу и отправились, весело завалившись на соломе, да попевая оба разными голосами песню одинаковую.
Ехали долго ли, коротко ли - не ведомо. Только по сию пору всё шло у них хорошо, ладно: и лошадка, как надобно, бежала рысцой, и телега, где следует, поскрипывала. Ан тут-то вдруг и приключилось неладное.
Погоняя лошадку, да калякая между собой, да распевая песни, лёжа в телеге носами вверх, заехали наши путники в трясину - грязь великую. Встала лошадка, а с ней и телега. «Ну! Ну! Что встала? Эй! Ну, не бойся!» - хлещут кнутом лошадку, уговаривают. Рвётся сердечная, а телеги сдвинуть невмочь: как тут горю помочь?
Хозяин лошадки первый сжалился.
- Ну, - говорит, - брат Родион, вылезай вон, а то не выкарабкаемся.
Сам прыгнул с телеги и ушёл чуть не по брюхо в земляное месиво. Взглянул на него Родион с телеги и вымолвил: «Ну, погоняй живей!»
- Чего погонять, и ты вылезай. Вишь, земля ровно тесто, тут и порожней телеги не скоро выволочишь.
- Да как же здесь вылезешь? - говорит Родион. - Ведь грязно.
- Что ж, что грязно, я вылез же. Перейдём топь, обчистимся.
- Нет, спасибо, брат, погоняй себе, как хочешь, или сам подвози, а я не полезу вон, не стану мараться да пачкаться.
- Да что ж ты, загубить, что ли, животину хочешь? Вишь, гнедая уж надсадилась.
- А мне что: она, гнедая, - твоя, а телега - моя. А я в своей телеге могу лежать сколько мне хочется! (Продолжение следует).