Ложки. Часть 10. Разборки по понятиям
Рядом с нами стояла точка Эйвона. Точно так же, как и мы когда-то, хозяйка точки каждый день приносила огромные сумки, маленький раскладной столик и расставляла свой нехитрый скарб. Мы с ней особо не общались — здоровались, и всё. Соседи и соседи.
А потом мы поставили сундук.
Их столик с флакончиками и пробниками как-то сразу потерялся. Ну не то чтобы мы специально — просто сундук большой, яркий, с бархатом, с золотом. А у неё — столик и сумки. На их фоне мы стали выглядеть как ювелирный магазин рядом с уличной торговлей.
Звонит мне мой продавец:
— Дмитрий, вы завтра будете? Тут с вами поговорить хотят по бизнесу.
Ого, думаю, прям по бизнесу! Хотят купить контрольный пакет акций, видимо... ну посмотрим.
Прихожу. Меня уже ждёт молодой человек лет 35. В брюках, рубашке и в кепке. Не в бейсболке. В кепке. Она совершенно не вписывалась в парадный лук моего визави, но чётко определяла его статус. Это был муж Эйвона.
Начинает издалека. Кто я по жизни, откуда, чем дышу, кто за мной стоит. Потом рассказывает, что знает всех криминальных авторитетов города. Кого-то там с кем-то сидел, кого-то там предупреждал, кому-то что-то решал. Слушаю. Киваю. Не перебиваю. А знаю ли я Шило, а Сифона, а Кривого? А через кого я на рынок вошёл? Кто моя крыша?
Я ему хотел сказать, что, мол, тут на рынке не всё моё, только ложки. Но разговор прям как будто мы распил металлургического комбината обсуждаем.
А потом — итог всего этого опуса:
— Дим, убирай свой сундук.
— В смысле?
— В прямом. Не нравится он мне тут. Убирай.
Я помолчал. Посмотрел на его жену, которая стояла чуть поодаль и делала вид, что её тут нет. Потом на сундук. Потом на него.
— Слушай, я тут стою три месяца. Вы — три года. Три года твоя жена носит сюда эти сумки, она раскладывает столик, вы стоите в тени и никто вас не замечает. Может, это не про мой сундук? Может, вам тоже уже пора задуматься о чём-то более удобном? Хотя бы для того, чтобы жена не таскала столько сумок. Давай я помогу, сделаем что-то в едином стиле. Вам тоже не надо будет ничего таскать. Хочешь, кстати, можете у меня в сундуке что-то оставлять, там места полно.
Он замолчал. Посмотрел на жену. Жена посмотрела в пол. Он ещё что-то сказал про «поговорим позже, так не пойдёт и надо что-то решать», развернулся и ушёл со словами: «Ну мы друг друга услышали, да?!».
Сундук я не убрал. Они тоже ничего не поменяли. Так и стояли: мы с бархатом, они с сумками. Соседями. Много лет!
И сложилось впечатление, что приходил он «на разборки» не из-за того, что их реально что-то не устраивает во мне. Он пришёл, потому что я своим сундуком обнажил его бездействие. И ему гораздо проще убрать мой сундук, чем сделать свой.
P.S. На вопрос «Через кого я зашёл на рынок» я честно сказал: «Через Михалыча», — имея в виду, что просто пришёл и нашёл ответственного за аренду. И как-то в его глазах все авторитеты, которыми он кичился, потускнели. Я тогда подумал... «Кто ты, Михалыч?!». Возможно, мне лучше этого и не знать.
Продолжение следует...
Рядом с нами стояла точка Эйвона. Точно так же, как и мы когда-то, хозяйка точки каждый день приносила огромные сумки, маленький раскладной столик и расставляла свой нехитрый скарб. Мы с ней особо не общались — здоровались, и всё. Соседи и соседи.
А потом мы поставили сундук.
Их столик с флакончиками и пробниками как-то сразу потерялся. Ну не то чтобы мы специально — просто сундук большой, яркий, с бархатом, с золотом. А у неё — столик и сумки. На их фоне мы стали выглядеть как ювелирный магазин рядом с уличной торговлей.
Звонит мне мой продавец:
— Дмитрий, вы завтра будете? Тут с вами поговорить хотят по бизнесу.
Ого, думаю, прям по бизнесу! Хотят купить контрольный пакет акций, видимо... ну посмотрим.
Прихожу. Меня уже ждёт молодой человек лет 35. В брюках, рубашке и в кепке. Не в бейсболке. В кепке. Она совершенно не вписывалась в парадный лук моего визави, но чётко определяла его статус. Это был муж Эйвона.
Начинает издалека. Кто я по жизни, откуда, чем дышу, кто за мной стоит. Потом рассказывает, что знает всех криминальных авторитетов города. Кого-то там с кем-то сидел, кого-то там предупреждал, кому-то что-то решал. Слушаю. Киваю. Не перебиваю. А знаю ли я Шило, а Сифона, а Кривого? А через кого я на рынок вошёл? Кто моя крыша?
Я ему хотел сказать, что, мол, тут на рынке не всё моё, только ложки. Но разговор прям как будто мы распил металлургического комбината обсуждаем.
А потом — итог всего этого опуса:
— Дим, убирай свой сундук.
— В смысле?
— В прямом. Не нравится он мне тут. Убирай.
Я помолчал. Посмотрел на его жену, которая стояла чуть поодаль и делала вид, что её тут нет. Потом на сундук. Потом на него.
— Слушай, я тут стою три месяца. Вы — три года. Три года твоя жена носит сюда эти сумки, она раскладывает столик, вы стоите в тени и никто вас не замечает. Может, это не про мой сундук? Может, вам тоже уже пора задуматься о чём-то более удобном? Хотя бы для того, чтобы жена не таскала столько сумок. Давай я помогу, сделаем что-то в едином стиле. Вам тоже не надо будет ничего таскать. Хочешь, кстати, можете у меня в сундуке что-то оставлять, там места полно.
Он замолчал. Посмотрел на жену. Жена посмотрела в пол. Он ещё что-то сказал про «поговорим позже, так не пойдёт и надо что-то решать», развернулся и ушёл со словами: «Ну мы друг друга услышали, да?!».
Сундук я не убрал. Они тоже ничего не поменяли. Так и стояли: мы с бархатом, они с сумками. Соседями. Много лет!
И сложилось впечатление, что приходил он «на разборки» не из-за того, что их реально что-то не устраивает во мне. Он пришёл, потому что я своим сундуком обнажил его бездействие. И ему гораздо проще убрать мой сундук, чем сделать свой.
P.S. На вопрос «Через кого я зашёл на рынок» я честно сказал: «Через Михалыча», — имея в виду, что просто пришёл и нашёл ответственного за аренду. И как-то в его глазах все авторитеты, которыми он кичился, потускнели. Я тогда подумал... «Кто ты, Михалыч?!». Возможно, мне лучше этого и не знать.
Продолжение следует...