Несколько запоздало, но публикую свою воскресную проповедь 13.09.26

Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.
В евангельском чтении (Мф. 22:35–46) Иисусу задают вопрос о том, какая главная заповедь в законе. Он говорит, что главная заповедь — возлюби Господа Бога твоего (Мф. 22:37), и вторая подобная (Мф. 22:39). То есть Он называет не одну, а две заповеди; они связаны неразрывно. А потом Он Сам задает вопрос, чей Христос Сын.
Чей Христос Сын - для нас это не очень важно, потому что мы не находимся в ситуации I в., в еврейском дискурсе. Для них было очень важно, чей Он Сын, но христианская традиция во многом забыла эти споры. С точки зрения догматики они, конечно, важны, но не более. А для нашей повседневной жизни важно: возлюби Господа Бога твоего и ближнего, как самого себя (Мф. 22:37, 39).
Почему Христос спрашивает про сына Давида? Потому что в любой аудитории проповедник должен повторять уже известные этой аудитории тезисы: повторить десять известных идей, а одиннадцатую — новую — добавить. Христос делает так же. Если я как проповедник приду к людям, занимающимся сельским хозяйством, я буду говорить о сельском хозяйстве. Христос так и делает: Он говорит притчу о семени. Студентам педагогического профиля, которым я сейчас читаю курс «Современные проблемы естествознания», я буду говорить о том, что они и так знают, что для них очевидно. И могу вдогонку добавить новый для них тезис.
Тезис Христа — люби Бога и ближнего — революционный. Как говорит Христос, на сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки (Мф. 22:40), по-славянски "висят". Это не значит, что всё остальное не нужно, но всё остальное красиво обобщается двумя заповедями.
Много веков позже европейский философ Людвиг Фейербах, на которого потом опирались марксисты, скажет, что человек выдумал себе Бога: вместо того, чтобы любить себя и ближнего, он эту любовь вознес наверх и приписал Богу. Красивое рассуждение, но из него не следует, что Бога нет. Бог существует, но то, что мы знаем о Нем, мы знаем из книг, из церковной проповеди, из церковного учительства. Это не должно ввергать нас в уныние, потому что так мы приближаемся к Богу через социальные практики, через практики любви, через общинность, через то, что мы друг другу помогаем; через то, что мы не просто субъекты, которые собрались в храме, заплатили деньги за свечку (хотя это очень важно) и за записку, внесли пожертвования, не просто пришли, выстояли службу и ушли как отдельно существующие субъекты. Мы вместе, и мы христиане не просто по личному убеждению, а по своей социальности.