Волк молескин обнюхал, страницы лапой перевернул. А потом как завоет!…

Волк молескин обнюхал, страницы лапой перевернул. А потом как завоет! Да так тоскливо, так по-человечески, что у Всевида вся душа в комок сжалась. Подошёл волк, толкнул его носом в плечо, мол, вставай, болезный. И повёл за собой в самую тёмную чащу, в логово. С тех пор никто Всевида не видел.

Говорят, местные охотники иногда видят на опушке мужика в обрывках пиджака. Сидит он на поваленном дереве, смотрит на муравейник и улыбается. Тихо так, по-доброму. А волки ему рыбу из ручья таскают. Научился, значит, Филин за птичками и зверьками наблюдать не для доноса, а для души. Стал частью леса, где нет KPI, а есть только правда: сильный защищает, слабый — учится. И двойного дна в лесу не бывает — либо корень, либо яма.


Мораль для жизни

У человека с двойным дном всегда сыро и неуютно. Рано или поздно доски такого днища сгнивают, и лодка идёт ко дну вместе со всем своим хитрым грузом.

Не строй свою карьеру на костях тех, с кем ешь из одного общего холодильника. Наблюдать за другими, чтобы возвыситься — это ремесло стукача, а не руководителя.

Настоящая сила не в том, чтобы вовремя подставить коллегу, а в том, чтобы иметь смелость однажды подставить плечо. Ибо любой, кто роет яму другому, в конце концов роет её для себя. А в лесу, где нет офисных интриг, законы простые: либо ты честен, либо ты — корм.