2 из 5

Дом стоял у самого леса. Над крыльцом горела тусклая лампочка, освещая мокрые ступени и узкую полоску двора. Вера дёрнула калитку. Та не поддалась: снизу набились прелые листья.

— Давайте я, — предложил Антон и потянул створку на себя.

Калитка скрипнула.

За домом поблёскивала вода. К ней спускалась тропинка с обнажившимися, гладко стёртыми корнями.

— Это то самое озеро? — спросил он. Вера кивнула.

Антону было странно и волнительно: место, о котором он столько слышал, теперь было в шаге от него.

Таня прижалась к Вере, ёжась от холода и пряча подбородок в воротник.

— Всё хорошо, милая, — обратилась Вера к девочке. — Уже пришли.

Вера постучала. В доме скрипнули половицы, щёлкнула задвижка.
На пороге появился высокий старик в шерстяных носках и жилете с вышивкой. Он слеповато прищурился.

— Вера?
— Здравствуйте, Тимофей Игнатьевич. Можно к вам?
— Проходите. Самовар как раз вскипел.

В сенях пахло сушёными травами и тянуло печным теплом. Антон закрыл дверь, и шум дождя сразу стих. Только с мокрых курток продолжало капать на половик.

Старик принёс полотенце. Вера сняла с Тани шапку и принялась вытирать ей волосы.

— Я Антон, — представился попутчик, ставя сумку у стены. — Мы с Верой в поезде познакомились.
— Тоже желание загадать приехали?

Антон смутился:

— Хотел сначала с вами поговорить.
— Проходите, раз пришли.

Гости прошли в комнату и сели за стол. Возле печи стояла узкая кровать. Над ней — фотографии в потемневших рамках: женщины в платках, мужчины с усами, дети в одинаковых белых рубашках.

Вера усадила Таню поближе к печи и повесила её кофту на спинку стула.

— Я всё думаю о том, что вы мне
говорили, — начала она. — Зря я не послушала. Теперь…
— Сбылось, да не как ожидалось?

Вера горько вздохнула и взглянула на Таню. Девочка сонно тёрла лицо.

— Можно это отменить? — тихо спросила Вера.

Старик поставил на стол чашки и разлил чай, держа чайник левой рукой. Правая лежала на столе, и Антон заметил, что кожа на ней стянута уродливым старым ожогом. Пальцы почти не разгибались.

— Ох, Вера, я ведь предупреждал. А теперь-то сделанного не воротишь. Крест один, и желание одно, — старик тяжело вздохнул. — Нательный крест в воде канет, а судьбы крест на спине возляжет, и нести его человеку до самой смерти. Если повезёт.
— И часто к вам возвращаются, кто хочет желание отменить? — спросил Антон.
— Постоянно. Только чем я могу помочь, когда дело сделано? Люди же когда просят денег, любви или ребёнка долгожданного не думают как желание их исполнится. Озеро всё исполнит, но взамен веру в Господа нашего заберёт. Человек-то без веры сиротой делается. Защиты ему нет. Вот озеро над ним и куражится.

Антон посмотрел на поникшую Веру. Она сидела, обхватив чашку ладонями.

— Но неужели не бывало, что желание как надо исполнилось?
— Нет, — коротко ответил старик. — Но вы ведь всё равно слушать не станете и всё по-своему сделаете.

В голосе старика было не раздражение, скорее обречённость.

За окном шумел лес. Ветки задевали стекло, оставляя мокрые полосы. Между стволами виднелось озеро, и Антон вдруг заметил: деревья гнутся от ветра, а вода под ними совершенно неподвижна. Гладкая, как блюдце. Стало жутко. Антон посмотрел на руку старика.

— Простите, а что у вас с рукой?
— Хотел крест свой из воды забрать, — старик прикрыл обожжённую руку рукавом. — Желание отменить, а руку сунул — вода закипела, так я её и обварил.

Антон медленно опустил чашку.

— Подождите. — Антон оживился. — Так это же из легенды. Про мужика, который с сенокоса шёл. Говорят, он сто лет прожил.

В печи осело полено. Таня вздрогнула, и Вера придвинула её к себе.

— Больше, — сказал старик. — Уж третья сотня пошла.
— Вы что, его знаете?

Старик поднял на Антона глаза и рассмеялся.

— Конечно, знаю. С сенокоса тогда шёл я.

Что сделает Антон?

❤️ Попросит старика доказать свои слова.
🔥 Решит, что старик сумасшедший.
😎 Поверит старику на слово.