5 из 5

Говорят, идеальных преступлений не бывает. Что ж, я готов поспорить.
Хотя в тот вечер я не собирался никого убивать.

— У тебя больше нет дома, Глеб.

Матвей произнёс это так, словно речь шла о какой-то безделице.
Словно эти три года я не мечтал вернуться домой. Да, Катя и Соня могли разозлиться, выгнать меня, не простить сразу — всё это я допускал. Но я и представить не мог, что за это время они забудут и научатся жить без меня.

Три года — много это или мало? Это как посмотреть.

— Мы договаривались, что я вернусь.
Матвей насмешливо покачал головой.
— Мы договаривались провернуть аферу. Ты хотел умереть, Глеб. Ты мёртв.
— Ты... Это всё придумал ты!
— Нет, Глебушка, это придумал ты, а я лишь помог тебе это воплотить. Ты добровольно решил оставить жену вдовой, дочь — без отца, а что сделал я? Я лишь позаботился о них в трудную минуту. Я же друг семьи. Так что вся эта история пришла к логичному итогу. Я стал их опорой. Я стал их мужем и отцом.
— Ты занял моё место.
— Разве? Нет, Глеб. Я занял пустующее место. Это не то же самое.

Матвей немного помолчал, пока я пытался подобрать слова.

— Ты правда думал, что можно исчезнуть на три года, а потом просто открыть дверь и продолжить с того места, где всё бросил?
— Но ты ведь знал, что я жив и что сделал это ради них.
— Нет, Руднев. Ты сделал это ради себя. Если бы ты думал о них, ты никогда бы не бросил их. Нашёл бы другую работу. Взял бы кредит. Нашёл бы, как заработать Соньке на учёбу. Но тебе было проще сдохнуть и бросить семью, чем оставить свою бестолковую мазню.

Внутри меня что-то оборвалось.

— Смирись, Глеб, — сказал он. — Мы с Катей вместе. Сонька любит меня и доверяет. Теперь они моя семья, а ты... недоразумение, Руднев. Помарка на полотне. Но даже теперь я даю тебе шанс, как всегда. Так что возьми деньги, уезжай и попробуй прожить другую, более толковую жизнь. Если сможешь.

Матвей развернулся и собрался уйти.

И я вдруг понял, что он уйдёт победителем.

Все три года я убеждал себя, что поступил правильно. Я умер ради своей семьи. Ради будущего Софьи.

Но Матвей прав, — нет ничего великого в моей жертве.

Мне надо было это признать, но я не смог.
Я ударил его.
Матвей качнулся назад, запнулся о складку ковра и виском ударился о край стола.

Стало тихо.
А вся ярость мгновенно ушла.

Под головой Матвея медленно растекалась кровь.
Его телефон валялся на полу. Я схватил его и уже собирался вызвать скорую. Но...

палец застыл над экраном.

Если я позвоню, придут врачи или полиция. Придётся объяснить, кто я такой и почему здесь.
Глеб Руднев воскреснет и сразу же сядет в тюрьму.

На полу неподвижно лежал Матвей.
На столе — деньги и паспорт.
Ещё час назад всё это казалось мне оскорблением, а теперь — выходом.

Так что я не позвонил.

Я поджёг дом.

Мне нужно было уничтожить следы своего присутствия. Глеб Руднев должен остаться мёртвым.

Кажется, я был мёртвым ещё до этой аферы. Даже до свадьбы с Катей.

Теперь мне нужно научиться быть живым.

К утру я был уже далеко от города. Через несколько дней — в Барселоне.

А дальше произошло то, чего не мог предусмотреть даже расчётливый Матвей.
Уже в Барселоне я листал новости в интернете и прочитал, что личность погибшего в сгоревшем доме на окраине Тулы установлена.

Глеб Руднев.

Я перечитал имя дважды.

«Экспертиза ДНК подтвердила родство погибшего с дочерью художника».

И только тогда я понял.

«Она очень талантлива. Как отец».
Сукин сын.

Я рассмеялся.
Я смеялся и не мог остановиться.
Даже моя дочь принадлежала Матвею.

Я не планировал это преступление. Не рассчитывал обмануть экспертизу. Жизнь сделала всё за меня.

Случайное преступление получилось идеальным.

Говорят, идеальных преступлений не бывает.
Что ж.
Я готов поспорить.

<<Назад ✨ Читать сначала>>