Владимирович, уже на ходу выщёлкивая ремень безопасности и поправляя…
Владимирович, уже на ходу выщёлкивая ремень безопасности и поправляя кобуру, приготовился к самому худшему. Перед глазами пронеслись картинки: перестрелка у кассы, заложники в детском уголке, захват контрольного пакета мороженого. Он даже мысленно прокрутил фразу, которую скажет нападавшим: «Спокойно, ребята, это ГБР, отпустите наггетсы и выходите по одному».
Они ворвались в здание.
И замерли.
Внутри пахло краской, цементной пылью и свежим хлебом из соседней пекарни. Вместо привычной очереди у касс стояли козлы и строительные леса. Вместо кассиров в униформе по плитке ползали дяди в спецовках с характерными следами трудовых будней. Из угла доносился визг перфоратора, от которого закладывало уши.
Один из строителей, грузный мужчина с татуировкой «Пошехонский волк» на плече, как раз заканчивал штробить стену под новую проводку. Увидев ворвавшихся оперативников, он лениво выключил инструмент, и в наступившей тишине стало слышно, как где-то капает вода из пробитой трубы.
- Мужики, кто крайний? - растерянно спросил Владимирович, опуская руку с кобуры и с ужасом глядя на гору стройматериалов там, где обычно стоял аппарат с газировкой.
- Где нападение? Где тревога?
Строители переглянулись. «Пошехонский волк» кряхтя вылез из-под стойки, вытер руки о штаны и виновато улыбнулся.
- А, это вы, наверное, по кнопке? — он почесал пузо.
- Это мы, братан, виноваты. Я тут проводку тянул, решил передохнуть, присел на корточки перекурить, ну и… он виновато похлопал себя по заду, обтянутому грязными штанами.
- Пятой точкой, видать, и нажал. Она тут, под стойкой, низко очень. Неудобно сделали, понимаешь? Проектировщики, блин, сидят в офисах, не знают, как людям работать.
В динамике рации снова щёлкнуло. Голос Елены звучал теперь почти участливо:
- Олег Владимирович, приём. Что у вас на объекте?
Владимирович медленно выдохнул, достал рацию и нажал кнопку.
- Лена, у нас тут... он запнулся, глядя на виноватого строителя. — У нас тут пятая точка опоры сработала. Объект чист. Отбой тревоги.
Олег Валентинович, всё это время стоявший у входа с каменным лицом, вдруг издал звук, похожий на сдавленный смех, но тут же закашлялся, делая вид, что подавился жвачкой.
- Мужики, может, хоть по чайку? — вдруг радостно предложил «Пошехонский волк», хлопнув себя по лбу.
- У нас тут чайник есть, плитку уже подключили. Со сгущёнкой! Честное слово, домашняя, жена с утра передала.
Владимирович открыл рот, чтобы выдать тираду про служебное положение, про то, что они не чай пить сюда ехали, рисковали жизнью на Пошехонском шоссе… Но увидел искренние глаза строителя, его татуировку, заляпанную цементом, и почему-то вспомнил, что сам не ел уже шесть часов.
Он переглянулся с Валентиновичем. Тот едва заметно кивнул - жест, понятный только тем, кто работал в паре не один год.
- Ладно, - махнул рукой Владимирович.
- Наливай. Только покрепче.
Через десять минут они сидели на перевёрнутых ящиках из-под кафеля, дули на горячий чай из пластиковых стаканчиков и слушали историю о том, как «Пошехонский волк» в молодости служил в ОМОНе, а теперь на пенсии строит заведения быстрого питания.
- Вот так и живём, философски заметил Валентинович, отхлёбывая чай.
- Туда с сиреной, обратно со сгущёнкой.
Владимирович только головой покачал, глядя на чёрную «Гранту» за окном. Надпись «КОНВОЙ» на борту отсвечивала в лучах заходящего солнца.
Где-то далеко, в диспетчерской, Елена вычеркнула очередной вызов из списка и улыбнулась, представив, как два Олега сейчас пьют чай на стройке. Она знала своих ребят.
Эх, Пошехонское шоссе. Тут даже кнопки сигнализации от попы срабатывают. И чай со сгущёнкой предлагают, как родным. Потому что работа нервная. Подкрепляться надо.
«Спустя годы я уже и сам не могу отделить правду от вымысла. Возможно, всей этой истории никогда не существовало, кроме как в моей голове».
Они ворвались в здание.
И замерли.
Внутри пахло краской, цементной пылью и свежим хлебом из соседней пекарни. Вместо привычной очереди у касс стояли козлы и строительные леса. Вместо кассиров в униформе по плитке ползали дяди в спецовках с характерными следами трудовых будней. Из угла доносился визг перфоратора, от которого закладывало уши.
Один из строителей, грузный мужчина с татуировкой «Пошехонский волк» на плече, как раз заканчивал штробить стену под новую проводку. Увидев ворвавшихся оперативников, он лениво выключил инструмент, и в наступившей тишине стало слышно, как где-то капает вода из пробитой трубы.
- Мужики, кто крайний? - растерянно спросил Владимирович, опуская руку с кобуры и с ужасом глядя на гору стройматериалов там, где обычно стоял аппарат с газировкой.
- Где нападение? Где тревога?
Строители переглянулись. «Пошехонский волк» кряхтя вылез из-под стойки, вытер руки о штаны и виновато улыбнулся.
- А, это вы, наверное, по кнопке? — он почесал пузо.
- Это мы, братан, виноваты. Я тут проводку тянул, решил передохнуть, присел на корточки перекурить, ну и… он виновато похлопал себя по заду, обтянутому грязными штанами.
- Пятой точкой, видать, и нажал. Она тут, под стойкой, низко очень. Неудобно сделали, понимаешь? Проектировщики, блин, сидят в офисах, не знают, как людям работать.
В динамике рации снова щёлкнуло. Голос Елены звучал теперь почти участливо:
- Олег Владимирович, приём. Что у вас на объекте?
Владимирович медленно выдохнул, достал рацию и нажал кнопку.
- Лена, у нас тут... он запнулся, глядя на виноватого строителя. — У нас тут пятая точка опоры сработала. Объект чист. Отбой тревоги.
Олег Валентинович, всё это время стоявший у входа с каменным лицом, вдруг издал звук, похожий на сдавленный смех, но тут же закашлялся, делая вид, что подавился жвачкой.
- Мужики, может, хоть по чайку? — вдруг радостно предложил «Пошехонский волк», хлопнув себя по лбу.
- У нас тут чайник есть, плитку уже подключили. Со сгущёнкой! Честное слово, домашняя, жена с утра передала.
Владимирович открыл рот, чтобы выдать тираду про служебное положение, про то, что они не чай пить сюда ехали, рисковали жизнью на Пошехонском шоссе… Но увидел искренние глаза строителя, его татуировку, заляпанную цементом, и почему-то вспомнил, что сам не ел уже шесть часов.
Он переглянулся с Валентиновичем. Тот едва заметно кивнул - жест, понятный только тем, кто работал в паре не один год.
- Ладно, - махнул рукой Владимирович.
- Наливай. Только покрепче.
Через десять минут они сидели на перевёрнутых ящиках из-под кафеля, дули на горячий чай из пластиковых стаканчиков и слушали историю о том, как «Пошехонский волк» в молодости служил в ОМОНе, а теперь на пенсии строит заведения быстрого питания.
- Вот так и живём, философски заметил Валентинович, отхлёбывая чай.
- Туда с сиреной, обратно со сгущёнкой.
Владимирович только головой покачал, глядя на чёрную «Гранту» за окном. Надпись «КОНВОЙ» на борту отсвечивала в лучах заходящего солнца.
Где-то далеко, в диспетчерской, Елена вычеркнула очередной вызов из списка и улыбнулась, представив, как два Олега сейчас пьют чай на стройке. Она знала своих ребят.
Эх, Пошехонское шоссе. Тут даже кнопки сигнализации от попы срабатывают. И чай со сгущёнкой предлагают, как родным. Потому что работа нервная. Подкрепляться надо.
«Спустя годы я уже и сам не могу отделить правду от вымысла. Возможно, всей этой истории никогда не существовало, кроме как в моей голове».