Рамки приёма

Сидя перед кабинетом очередного врача, наблюдала яркую реакцию на нарушение сеттинга – рамок приёма.
 
В кабинете врач терпеливо и подробно объяснял пациентке, что ей делать дальше, но та задавала и задавала вопросы, заставляя врача возвращаться к уже сказанному опять и снова.

Рядом со мной женщина (следующая по очереди) изводилась затягиванием приёма: ерзает, ежесекундно смотрит на часы, тяжко вздыхает, возмущённо вскидывается.
 
И за обычной ситуацией, как мне видится, проявляется три разных способа справляться с неопределённостью.

Начнём с врача.
 
Он находится в профессиональной роли и старается помочь пациентке, его терпение и умение подробно объяснять и выдерживать вопросы - важная часть медицинской коммуникации. Но когда специалист перестаёт удерживать сеттинг консультации и не обозначает границу её завершения, возникает сбой за счёт того человека, который пришёл вовремя, а его принимают с задержкой.

Здесь, с одной стороны, видна нормальная профессиональная установка, долженствующая убедиться в том, что пациент всё понял и понял правильно, а, с другой, чрезмерная ответственность за состояние другого человека. Врач как будто должен не просто дать информацию, а добиться того, чтобы пациент перестал тревожиться.
 
Вероятно, для доктора ранним способом адаптации стало правило: «Чтобы быть хорошим, нужно помогать и не разочаровывать». Если в детстве принятие сильно зависело от полезности, послушания и способности удовлетворять ожидания взрослых, во взрослом возрасте человеку бывает трудно отказывать и устанавливать границы.
 
Но таких специалистов клиенты называют «хорошими»: приятно ведь, когда и выслушают, и покивают, посочувствуют, погладят по голове (часто уже этого достаточно), а если ещё и проблему решат!...
 
Пациентка в кабинете про другое.

Она задаёт вопросы про одно и то же снова и снова. Вполне возможно, медицинская информация сложна и ей нужно дополнительное объяснение. А, может быть, это способ получить внимание и/или избежать агрессии или ошибки. По сути, такое повторное спрашивание становится способом контакта со старшими, умением справиться с тревогой и ощутить безопасность.
 
Для пациентки в кабинете сценарий адаптации мог быть следующий: «Чтобы быть в безопасности, нужно быть дурочкой». Если её инициативы или слова обесценивали или в семье был взрослый, который плохо переносил самостоятельность ребёнка, или была навязана семейная роль «маленькой и беспомощной», взрослый может проявлять интеллектуальную несостоятельность.

Альтернативный сценарий: «Безопасность зависит от отсутствия ошибок». Если детство было связано с непредсказуемостью, недостатком объяснений или меняющимися правилами, потребность в постоянном уточнении могла стать способом сделать мир более устойчивым и понятным.
 
Следующая пациентка.

Возможно, её время ограничено и ей действительно нужно уйти срочно или вовремя.
 
Но можно предположить, что неопределённость вызывает раздражение, потому что человек привык справляться с ней через контроль. Пока всё идёт по плану, ситуация переносится спокойно, но, когда план рушится, ожидание само по себе становится эмоционально значимым и вызывает напряжение.
 
Задержка вызывает яркую реакцию не столько потому, что прошло несколько лишних минут, сколько заставляет переживать повтор знакомого опыта и поднимать травму отвержения, использованности, или братско-сестринскую ревность.
 
Как только рамки профессиональной встречи размываются, возникает сбой в системном процессе: пациентка удерживает врача дополнительными вопросами, врач не завершает приём и не сообщает следующему пациенту о задержке, а ожидающий человек всё сильнее нервничает.