Мы с Мишкой ждали кружка в пустом кабинете. Я сидел на подоконнике…

Мы с Мишкой ждали кружка в пустом кабинете. Я сидел на подоконнике рядом с розовой геранью, а он — за первой партой. Вчера математичка спросила его при всех: «Может, ты нам ещё станцуешь, Елисеев?» Он показывал Кириллу, куда передвинуть стул, а она решила, что он кривляется. Мишка теперь злился и на неё, и на Кирилла: тот засмеялся вместе со всеми.
— Я маме рассказал, — сказал он. — Сказал, что больше на математику не пойду.
Я посмотрел на него. Наверное, он сказал, что живот болит. Или что учительница заболела и урока не будет. Мало ли что можно сказать.
— Прямо так и сказал? Что не пойдёшь?
— Ага.
— И что тебе было?
— В смысле?
Он ещё спрашивает. Я бы после такого уже сидел над учебником математики. Даже если ничего не задали.
— Ну, мама что сказала?
— Спросила, что случилось. Я рассказал. Она сказала, что мне, конечно, обидно. Можно было просто замечание сделать.
Мишка говорил спокойно, и это было страннее всего. Я ждал, что он сейчас усмехнётся: поверил, что ли? Но он полез в рюкзак за яблоком и предложил мне. Я помотал головой.
— А ты сказал, что разговаривал?
— Да.
— И про стул?
— Дань, я всё рассказал.
Ну ладно, всё. Только можно по-разному рассказать. Можно быстро сказать про стул, а потом долго — как все смеялись. Я хотел спросить, но Мишка уже хрустел яблоком. У него даже аппетит не пропал.
— Я чуть не заревел, — сказал он с полным ртом. — Вспомнил, как стоял там, а Кирилл ржёт…
Я уставился на его веснушчатый нос. Мишка иногда плакал, когда злился, и страшно бесился, если кто-нибудь замечал. А тут сам рассказал. Маме. Про то, как чуть не заревел из-за учительницы.
— А она не сказала: «Хватит ныть»?
— Нет. Салфетки дала.
Я посмотрел в окно. На площадке внизу какой-то первоклассник тащил огромный мешок со сменкой. Мешок бил его по ногам. Я бы сейчас тоже что-нибудь пожевал, только просить яблоко обратно было глупо.
— А потом она тебя ругала?
— Нет. Мы потом ужинали.
— И всё?
— А что ещё?
Может, он чего-то не понял. Мама ещё вспомнит вечером, когда надо будет делать уроки. Я уже открыл рот, но Мишка сказал, что они после ужина вместе искали его старую флешку. На ней были фотографии для бабушки.
В коридоре заговорили ребята, кто-то толкнул нашу дверь. Я слез с подоконника и сел рядом с Мишкой.
— А если завтра опять будет обидно, ты ей опять расскажешь?
— Ну да.
Он протянул мне яблоко ещё раз. Я откусил с другого бока.
— Даже если сам немного виноват?