На самом деле мне бы очень хотелось, чтобы ни один из этих случаев не подходил и не случался с детьми, особенно внутри семьи.

Это для многих большое открытие, что интимное насилие чаще всего совершают люди, знакомые с семьёй, причём хорошо и долго. Это всегда очень большая неожиданность, потому что человек очень двуличен: со взрослыми ведёт себя одним образом и очень хорошо просчитывает свои шаги, а с ребёнком ведёт себя другим образом. И догадаться взрослому о том, что происходит, бесконечно сложно.
Единственное спасение здесь — настоящий близкий контакт с детьми, чтобы ребёнок делился всеми такими вещами и не скрывал их от своих родителей. Больше вариантов помочь, спасти и предотвратить не существует. Следить за этим бесполезно, запрещать бесполезно, быть уверенным в том, что ты всё организуешь, не получается. Только настоящий, добрый, истинный контакт с ребёнком.
Но так вот, на самом деле, когда с ребёнком происходят вот эти три истории насилия: когда на ребёнка орут, когда ребёнка бьют или когда ребёнка насилуют, — это на самом деле очень сильно травмирует. Это страшная штука.
Но все люди, включая самого ребёнка, чаще всего всё-таки понимают, что происходит что-то не то. Особенно в современном мире, когда даже маленькие дети видят мультики, смотрят какие-то приложения, имеют доступ где-то к телефону, блогам, к рекламе. И знание, что насилие недопустимо в этом мире, чаще всего всё-таки срабатывает.
Да, бывает некоторое количество нежных нервных систем, которые внутренне соглашаются с тем, что «я такой хреновый, что меня можно бить». И вот это тогда очень большая проблема для работы с психологом. Очень сложно вытащить в нормальную самоуверенность, в нормальную самооценку. Очень тяжело.
А вот ситуация игнорирования: когда ребёнка не замечают, когда ребёнка не слышат, когда ребёнка вовремя не кормят, когда ребёнку не меняют памперс, когда ребёнка не поддерживают, не защищают в школе от какой-то настоящей несправедливости.
А в эту секунду психика соглашается с тем, что «я незначим, что я здесь не нужен, что я здесь не важен».
И вот эта точка для работы с психологом самая долгая, самая сложная и, честно, не всегда разрешимая. Потому что вот это глубинное «я не нужен на этом свете» — это самое большое травмирование, которое почти невозможно вытащить.
Удивлены?