На улице она глубоко вдохнула холодный воздух и неожиданно рассмеялась. Смех был нервный, громкий, почти истерический, но настоящий.

Она впервые за долгое время почувствовала не обиду, не ревность и не желание кому-то что-то доказать, а простое удовольствие от того, что сама приняла решение.

Правда, дома обнаружилось, что Сергей успел списать с её банковской карты деньги за какую-то бронь, которую Ольга не помнила. Пришлось срочно блокировать карту и звонить в банк.

Валентина выслушала её историю, поставила чайник и сказала:

— Ну что, королева, как свидание?

— Ужасно.

— Значит, полезно.

Но Ольга не собиралась сдаваться.

Через два дня она познакомилась с Борисом. Тот не обещал ей ни любви до гроба, ни Мальдив, ни собственного бизнеса. Он просто написал:

«Здравствуйте. У вас интересная улыбка. Хотелось бы познакомиться. Я вдовец, работаю инженером, люблю рыбалку и старые фильмы».

Ольга сначала решила, что это подозрительно.

— Где подвох? — спросила она Валентину.

— Может, подвох в том, что человек просто хочет познакомиться?

— Не бывает такого!

— Бывает, Оля. Иногда мужчины тоже люди.

Борис пригласил её на прогулку в парк. Без ресторана, без цветов за ползарплаты, без загадочных предложений инвестировать в будущее.

Ольга явилась при полном параде: ресницы, кудри, ногти, платье, каблуки. Борис ждал у входа, держа в руках небольшой пакет.

— Это вам, — сказал он.

Внутри оказался контейнер с домашними пирожками.

— Я сам испёк, — смущённо пояснил он. — С капустой. Если не любите, ничего страшного.

Ольга растерялась.

Ей давно никто не приносил пирожков. Ей приносили проблемы, оправдания, обещания и однажды даже чужую жену по телефону, которая полчаса объясняла, что Ольга разрушает семью.

А пирожки — никогда.

Они гуляли два часа. Борис рассказывал про работу, покойную жену, взрослую дочь и рыбалку. Не пытался казаться моложе, богаче или умнее. Когда Ольга говорила, он слушал. Когда она смеялась, улыбался.

И всё шло прекрасно, пока они не проходили мимо витрины магазина.

Ольга машинально взглянула на своё отражение и вдруг увидела себя его глазами: женщина в ярком платье, с лицом, которое пыталось догнать молодость, и волосами, похожими на содержимое пакета с лапшой быстрого приготовления. Ногти блестели, ресницы отбрасывали тень, а на лице застыло выражение тревожного ожидания.

Будто она каждую секунду спрашивала мир: «Ну что, я вам ещё нравлюсь?»

— Ольга, вы замёрзли? — спросил Борис.

— Нет. Просто задумалась.

— О чём?

Она хотела сказать: «О том, что мне пятьдесят с лишним, а я всё ещё пытаюсь доказать кому-то, что достойна любви».

Но вместо этого спросила:

— Борис, а вам нравятся женщины с наращёнными ресницами?

Он внимательно посмотрел на неё.

— Если честно? Мне нравятся женщины, с которыми мне хорошо. А ресницы… Я в них не очень разбираюсь.

И почему-то именно от этого ответа у Ольги защипало глаза.

Казалось бы, вот она — возможность начать всё сначала. Но прошлое не собиралось отпускать её так легко.

В понедельник вечером раздался звонок.

Виктор.

— Оля, привет. Я соскучился.

Ольга застыла с телефоном в руке.

Вот он. Тот самый голос, из-за которого она столько ночей не спала, столько раз плакала в ванной и столько раз обещала себе больше никогда не отвечать.

— Что тебе нужно? — спросила она.

— Ну что ты сразу так? Мы же взрослые люди. Давай встретимся. Я всё обдумал.

Сердце предательски подпрыгнуло. В голове мгновенно нарисовалась картина: Виктор приходит с цветами, говорит, что наконец-то всё решил, что жена больше не помеха, что теперь они будут вместе.

— И что ты обдумал? — тихо спросила Ольга.

— Ну, ты же понимаешь, развод — дело сложное. Давай пока всё оставим как было. Я буду чаще приезжать. Может, даже по пятницам.

По пятницам.

Ольга медленно закрыла глаза.

Три года её жизни он предлагал ей по пятницам.

— Виктор, — сказала она, — знаешь, что самое смешное? Я ведь раньше думала, что если стану красивее, моложе на вид, ярче, эффектнее, ты наконец выберешь меня.