В далёких 80-х моей маме по совершеннейшему случаю досталась натуральная шуба. Вернее — НАТУРАЛЬНАЯ ШУБА! Стоила она как чугунный мост, но мама была счастлива.

Шуба состояла из демократичного черного кролика, но была удачно украшена песцовым воротником. Воротник вносил интригу и превращал мексиканский тушкан в шанхайский барс. А еще придавал респекту маме. Красил, в общем.

Иногда шубу таскала сестра, а мне — мелкой сопле — такие «подарочки» не перепадали.
 Прошли годы. Я повзрослела. Шуба обветшала, поседела от времени и усиленной амортизации. И вот она, уже потрёпанная, по выслуге лет перешла ко мне — на дожитие.
Современная молодежь в синтепоне сказала бы: «Выкинь да купи новую».
 Ага, щас!
Это ж были 90-е. А там — свои законы моды.

Короче. Я уже жила в Ленобласти у тетушки. Работала. Прям как большая — с зарплатой, но пока без шубы.

И вот как-то мой добрый дядька приносит домой кроличьи шкурки. У меня тут же мечта-идея, гениальная, понятно же: старую шубейку подлатать, добавив новых шкурок — и будет мне щастье!
 Проблема одна: шкурки — прямо от охотника. Сырые, тёплые и слегка… кровавенькие.

Вижу цель (шубу) — не вижу препятствий.
Я резво понеслась куда-то под Кингисепп, на электричке, потом на оленях пешком, по полям, по бездорожью, топала километра три пока не пришла в нужное место.

А место — просто декорация для ужастиков! Халупа за ржавым забором, облезлые стены и дым из трубы. Я вошла внутрь, увидела, вдохнула и поняла — надо бежать!
Но поздно. Меня уже ведут по узким коридорам, везде грязь, вонь, шкуры, лохани с мутной жижей и странные механизмы…

Думаю: «Мама дорогая! Если бы ты, пугавшая меня маньяками, увидела, куда твоя дочь приперлась ради твоей шубы… Да меня тут растворят без остатка!»
…и прижимала к груди ценные шкурки.

Видимо, бледная, пришибленная, пучеглазая от страха, я не вызвала ну никакого сексуального интересу у тамошних маньяков.
Люди оказались нормальные, вполне предприимчивые. Взяли шкурки, взяли деньги, выдали бланки.

Вываливаюсь я на улицу — счастливая, целая, вдохнуть бы полной грудью!
И тут — вишенка на торте: у дверей, вместо собачки на цепи, в капкане сидит крыса и истошно орёт. Изрядно потерпевшая, я тоже заверещала — для симметрии и гармонизации пространства.
А мужики мне вслед гогочут:
 — Не бойтесь, это наша Лариска! Сторожит.

Уже здесь можно было поставить точку, а заодно и памятник моим скудоумию и отваге.
И назвать его «Она просто хотела шубу»…

Но нет!
У самурая нет цели, а у меня есть!
Я съездила туда ещё раз, забрала готовые, кстати, отличные шкурки. Потом моталась в Питер, искала химкомбинат, где отдала всё это добро в покраску — вместе с порыжевшей шубой и кучей кровных денег.

А уже потоооом, мне из всего этого говна и палок мастерица слепила вполне себе приличную шубку, которую я гордо и долго носила.

Вот скажите мне, готов ли кто-то сейчас на такой подвиг ради шубы?
Я — точно нет.
Но где-то под Кингисеппом в параллельной вселенной уже стоит памятник одной дуре в шубе и мученице Лариске: «Она ну очень хотела шубу».