Мою совместную жизнь с котом Саймоном можно охарактеризовать пословицей, которую любила приговаривать моя бабушка: да тебе хоть ссы в глаза, а всё равно божья роса! Имелось в виду, что меня невозможно было ни в чём переубедить. Но это, конечно, неправда и полная чушь. Меня можно, ещё как можно переубедить – просто не всем удаётся.
Вот и коту Саймону уже 17 лет не удаётся убедить меня в том, что он гамно редкостное. Красивый плюшевый увалень с квадратной башкой – нет-нет да и наложит мимо горшка ту самую "божью росу". На характер бабушки этот кот вылетел бы в трубу за такое поведение незамедлительно и со свистом – усы назад. Но я характером (к счастью для кота) не в бабушку, а потому просто умиляюсь котовской последовательности в действиях. Приберу, конечно, сначала, отскребу, а потом: утипутимими, шалунишка, – тереблю надутые усы. Животные (и люди) с упоротым характером – моя слабость. Впрочем, каюсь: иногда доходит и до вопроса ребром: "Алиса, сколько живут эти наглые британские коты?!" Вопрос (если кто не понял) задаётся умной колонке в надежде, что терпеть усатого чёрта осталось уж недолго.
Но недавно это "недолго" неожиданно и вдруг замаячило пугающим призраком на горизонте нашей совместной жизни с котом. Саймон в один момент практически ослеп.
Поначалу было страшно, и тот же вопрос умной колонке Алисе стал задаваться уже с противоположной интонацией в голосе, а именно: с надеждой, что Саймуся ещё ого-го сколько проживёт.
Но кота, похоже, его новое физиологическое состояние не особо потревожило. Он, несмотря на такой "пустяк", как отсутствие зрения, по-прежнему вышмыгивает тайком на улицу и шароёбится там за милую душу. Другими словами, кот интерес к окружающему миру не проморгал. Лишь орать громче стал, чтоб пришли и забрали домой (потому что у самого, видите ли, глазки).
Дома кот поначалу также тыкался носом по углам и с трудом обнаруживал автокормушку, но потом, словно робот-пылесос, проложил маршрут и записал в памяти часто используемую логистику: диван – еда – вода. И теперь уже почти не ошибается. Иногда на пути, конечно, случаются помехи, но кот включает сирену, и мы бежим очищать полосу от препятствий (а в отдельных случаях берём усатую гундю на ручки и доносим до места назначения).
Стало немного сложнее и с запрыгиванием кота на диван. Ведь раньше как было: сидим на диване перед голубым экраном, запрыгивает кот и исподлобья смотрит: чеши! Потом спрыгивает и куда-то уходит по делам. А сейчас кот подходит к ногам и исподлобья орёт: подними! Чеши! Через пять минут: не чеши! Спусти! Ещё через три минуты: подними, чеши! Потом: спусти! Потом: подними! Потом: спусти! Потом: подними! И так пока не задолбает, уф.
А потому и мы, поохав и повздохав, со смирением приняли новую ипостась домашнего любимца: де, мы все там будем. И теперь, когда уходим из дома и обращаемся к нашему Всевидящему (гы-гы) Оку: мол, остаёшься ты, кот, за главного, – ехидненько добавляем: СМОТРИ В ОБА! Гы-гы.
И всё же закончить этот чёрный юмор хочу светлой цитатой из вечного:
"Он ничем не отличался от ста тысяч других лисиц. Но я с ним подружился, и теперь он — единственный в целом свете."
Вот и коту Саймону уже 17 лет не удаётся убедить меня в том, что он гамно редкостное. Красивый плюшевый увалень с квадратной башкой – нет-нет да и наложит мимо горшка ту самую "божью росу". На характер бабушки этот кот вылетел бы в трубу за такое поведение незамедлительно и со свистом – усы назад. Но я характером (к счастью для кота) не в бабушку, а потому просто умиляюсь котовской последовательности в действиях. Приберу, конечно, сначала, отскребу, а потом: утипутимими, шалунишка, – тереблю надутые усы. Животные (и люди) с упоротым характером – моя слабость. Впрочем, каюсь: иногда доходит и до вопроса ребром: "Алиса, сколько живут эти наглые британские коты?!" Вопрос (если кто не понял) задаётся умной колонке в надежде, что терпеть усатого чёрта осталось уж недолго.
Но недавно это "недолго" неожиданно и вдруг замаячило пугающим призраком на горизонте нашей совместной жизни с котом. Саймон в один момент практически ослеп.
Поначалу было страшно, и тот же вопрос умной колонке Алисе стал задаваться уже с противоположной интонацией в голосе, а именно: с надеждой, что Саймуся ещё ого-го сколько проживёт.
Но кота, похоже, его новое физиологическое состояние не особо потревожило. Он, несмотря на такой "пустяк", как отсутствие зрения, по-прежнему вышмыгивает тайком на улицу и шароёбится там за милую душу. Другими словами, кот интерес к окружающему миру не проморгал. Лишь орать громче стал, чтоб пришли и забрали домой (потому что у самого, видите ли, глазки).
Дома кот поначалу также тыкался носом по углам и с трудом обнаруживал автокормушку, но потом, словно робот-пылесос, проложил маршрут и записал в памяти часто используемую логистику: диван – еда – вода. И теперь уже почти не ошибается. Иногда на пути, конечно, случаются помехи, но кот включает сирену, и мы бежим очищать полосу от препятствий (а в отдельных случаях берём усатую гундю на ручки и доносим до места назначения).
Стало немного сложнее и с запрыгиванием кота на диван. Ведь раньше как было: сидим на диване перед голубым экраном, запрыгивает кот и исподлобья смотрит: чеши! Потом спрыгивает и куда-то уходит по делам. А сейчас кот подходит к ногам и исподлобья орёт: подними! Чеши! Через пять минут: не чеши! Спусти! Ещё через три минуты: подними, чеши! Потом: спусти! Потом: подними! Потом: спусти! Потом: подними! И так пока не задолбает, уф.
А потому и мы, поохав и повздохав, со смирением приняли новую ипостась домашнего любимца: де, мы все там будем. И теперь, когда уходим из дома и обращаемся к нашему Всевидящему (гы-гы) Оку: мол, остаёшься ты, кот, за главного, – ехидненько добавляем: СМОТРИ В ОБА! Гы-гы.
И всё же закончить этот чёрный юмор хочу светлой цитатой из вечного:
"Он ничем не отличался от ста тысяч других лисиц. Но я с ним подружился, и теперь он — единственный в целом свете."
