И тогда внутри него словно зажегся огонёк. Поначалу маленький…
И тогда внутри него словно зажегся огонёк. Поначалу маленький, становятся все больше и больше. Гвалб чувствовал, как внутри него вкусы попадают в этот огонь и преображаются. Теперь преображенные металлы - сознание вновь помогло ему с названием - справляются в новую форму. Гвалб испугался, что не сможет отдать металлы Эльфу, но тело вновь преобразилось - Гвалб скрутился в комок и выпустил из себя жар и металл. Когда все остыло перед Гвалбом лежал идеально ровный шар перламутрового цвета. Эльф с улыбкой протянул руку, а поедатель металлов вложил этот шар в ладонь. Эльф вымотался в шар, взгляд его стал острым и неприятным, а потом он запел.
Воздух вздрогнул. Руки эльфа засветились неярким золотистым светом, а сам он запела тихую песню. Гвалб подумал, что эта песня похожа на ту, что слышал он, когда полз под землёй, только эта была тише. Шар в руке эльфа задрожал, начал вытягиваться и увеличиваться в объёме. Затем песня изменилась, как изменился металл - он вытянулся в ленту, облился вокруг руки эльфа, засиял голубоватым светом и превратился в украшение. В этот же момент песня кончилась. Эльф с одобрением постомрел на руку, затем на Гвалба, погладил его по голове и ушел. Поедатель испытывал восторг и счастье. Теперь он точно знал, что ему нужно делать.
Прошло время. Может быть, день. Может быть, год. Время здесь текло иначе, чем в толще породы. Он наблюдал, как эльфы создают удивительные вещи, и постепенно начал понимать закономерности. Каждое творение начиналось с песни. Песня определяла форму, свойства, суть. А то, что падало на пол, переставало быть частью песни. Оно становилось мёртвым. Ненужным. Хламом. Его едой, его смыслом.
Так началась его жизнь в царстве подземных эльфов. Он ел то, что они бросали, и отдавал им очищенное сырьё. Он делал это снова и снова, день за днём, год за годом. Гвалб был счастлив.
Воздух вздрогнул. Руки эльфа засветились неярким золотистым светом, а сам он запела тихую песню. Гвалб подумал, что эта песня похожа на ту, что слышал он, когда полз под землёй, только эта была тише. Шар в руке эльфа задрожал, начал вытягиваться и увеличиваться в объёме. Затем песня изменилась, как изменился металл - он вытянулся в ленту, облился вокруг руки эльфа, засиял голубоватым светом и превратился в украшение. В этот же момент песня кончилась. Эльф с одобрением постомрел на руку, затем на Гвалба, погладил его по голове и ушел. Поедатель испытывал восторг и счастье. Теперь он точно знал, что ему нужно делать.
Прошло время. Может быть, день. Может быть, год. Время здесь текло иначе, чем в толще породы. Он наблюдал, как эльфы создают удивительные вещи, и постепенно начал понимать закономерности. Каждое творение начиналось с песни. Песня определяла форму, свойства, суть. А то, что падало на пол, переставало быть частью песни. Оно становилось мёртвым. Ненужным. Хламом. Его едой, его смыслом.
Так началась его жизнь в царстве подземных эльфов. Он ел то, что они бросали, и отдавал им очищенное сырьё. Он делал это снова и снова, день за днём, год за годом. Гвалб был счастлив.