Гриббар

В комнате светло и чисто. Бело-коричневые флаги и знамена, бюст вождя на тяжелом столе, стеллажи с собраниями сочинений. На стене огромная надпись: «Прорастать, впитывать, мицелить!».

Юный перворост Витя поправил галстук и подтяжки. Через считанные минуты его повысят до «Споровинца»! Витя с гордостью думал о том, что, несмотря на трудности и огромное количество работы, вождь приходит ко всем перворостам, чтобы лично проводить их в новый мир. А теперь придет и к нему. Витя еще раз пробежался глазами по присяге, хоть и знал ее наизусть, как и полагается любому перворосту, вскочил со стула, подошел к двери. За дверью ни звука. Тогда он опять сел, опустил глаза на текст.

«Товарищи Споровинцы! Юные ростки великой Грибницы!
Клянёмся!
Горячо любить нашу общую Грибницу и повсюду умножать её Сеть!
Клянёмся!
Прорастать, впитывать и мицелить по заветам мудрого Грибного Созвездия!
Клянёмся!
Быть верными гифами народа, пронизывать новые горизонты и неустанно впитывать!
Клянёмся!
Быть честными споровинцами и надёжными товарищами!
Клянёмся!
Смело нести вперёд знамя Фронт-Мицелия, чтобы по всей Земле густела и плодоносила наша справедливая Сеть!
Клянёмся! Клянёмся! Клянёмся!»
Витя подпрыгивал на стуле всякий раз, когда читал слово «Клянемся». Он сжимал кулаки и даже поджимал пальцы ног.

Внезапно дверь распахнулась. На пороге стоял дежурный споровинец в безукоризненно отутюженной форме, его галстук-мицелий был завязан идеальным узлом.
- Перворост Виктор! За мной. Вас ждёт Великая Сеть!

Сердце Вити ёкнуло и замерло. Он вскочил и на ватных ногах вышел в длинный коридор. Стены коридора пульсировали ровным светом. Из динамиков доносилась негромкая, убаюкивающая музыка.

Двери в актовый зал были массивные, деревянные, с концентрическими кругами. Они бесшумно поползли в стороны, и Витю ослепил свет.

Зал был полон. Ряды споровинцев и перворостов, застывших в почтительном внимании. Их лица, обращённые к нему, были бледными и одинаково-восторженными. На сцене, затянутой бархатом темно-коричневого цвета, возвышалась знакомая по портретам фигура. Сам Вождь. Барсел Грибов. Грибар.

Его лицо, испещрённое глубокими морщинами. Эти борозды складывались в причудливый узор - словно трещины на высохшей глине, оплетённые тончайшими серебристыми нитями. А глаза горели тёплым, отеческим светом. Он протянул Вите руку, и его голос заполнил всё пространство актового зала.

- Подходи, перворост Виктор.
Витя, не чувствуя под собой ног, поднялся на сцену. Грибар положил ему на плечо тяжелую руку. Его прикосновение было прохладным и влажным.

- Товарищи! - прогремел Грибар. - Сегодня мы становимся свидетелями великого события! Ещё один юный росток готов вплестись в бесконечную и мудрую Сеть нашего бытия! Перворост Виктор показал себя усердным и преданным! Он - опора и надежда Сети! Его гифы чисты, его споры зрелы! Читай!

Витя громко и четко зачитал текст присяги. Одобрительный гул прошел по залу, а потом взорвался аплодисментами. Грибар взял со стоявшей рядом подушечки значок и приколол его к груди Вити. Металлическая булавка вошла в плоть с лёгким щелчком, но боли Витя не почувствовал, лишь приятную теплоту, разливающуюся по телу.

- Отныне ты - споровинец! - объявил Грибар, и зал взорвался овациями. - Помни: твоя жизнь принадлежит Сети. Иди! Прорастай и впитывай!

Грибар повернулся и тяжелой, уверенной походкой направился в комнату за сценой. Двери за ним закрылись. Витя стоял, сияя, под восторженными взглядами зала.

Вдруг голова у Вити закружилась. Яркий свет люстр померк, сменившись тусклым желтоватым светом. Бело-коричневые флаги на стенах взметнулись и поплыли, превращаясь в алые стяги с серпом и молотом. Вместо лиц споровинцев он увидел обычных детей, мальчиков и девочек, в красных галстуках. Их восторг был тем же. А на груди у них были не деревянные значки Грибова, а металлические профили мужчины с лысиной, бородкой и усами. Где-то вдали играл горн, и чей-то молодой голос кричал: «Будь готов!»