Елена смотрела на Аркадия, и впервые за десять лет это был взгляд не любящей женщины, а биолога, изучающего паразита.

Аркадий, в шелковом халате, который Елена купила на свою премию, стоял в центре гостиной. Вокруг сидели друзья — люди из «высшего общества», которыми он так гордился, хотя они лишь снисходительно похлопывали его по плечу.
— Понимаете, — Аркадий вальяжно махнул бокалом с вином, — быт — это удел тех, у кого нет интеллектуального ресурса. Лена — прекрасная женщина, но её работа… ну, вы же понимаете, перекладывание бумажек в офисе требует лишь прилежания, а не полета мысли. Она просто обслуживающий персонал, который я, по доброте душевной, терплю рядом.
Гости затихли. Кто-то нервно кашлянул. Елена, которая еще час назад стояла у плиты, чтобы приготовить изысканный ужин для его «муз», почувствовала, как внутри что-то щелкнуло. Тишина, которая копилась годами, наконец нашла выход.
— «Обслуживающий персонал», говоришь? — голос Елены прозвучал на удивление спокойно.
Она подошла к кофейному столику и положила на него стопку распечаток. Это были выписки по кредитной карте.
— Ребята, вы знали, что наш «непризнанный гений» уже пять лет не написал ни строчки? Он не творец. Он — мой самый дорогой и бесполезный домашний питомец. Аркадий, ты ведь забыл, что квартира, в которой ты пьешь это вино, моя? Как и вино. И твои туфли. И твоя уверенность в собственном величии, которую я оплачивала сверхурочными.
Аркадий побагровел. — Ты… ты не смеешь! Я занимаюсь поиском смыслов! — Смысл твоего пребывания здесь исчерпан, — отрезала она. — Собери свои «смыслы» в чемодан до полуночи. А если не уйдешь сам — я вызову полицию и покажу им, как ты «искал смыслы», пока я лежала с температурой, умоляя тебя просто сварить мне чаю.
Наступившая тишина была оглушительной. Аркадий попытался что-то возразить, но под холодным взглядом Елены и внезапно протрезвевшими лицами гостей он осекся.
Жизнь после развода изменила декорации. Аркадий, лишившись «спонсора», быстро познал цену «примитивного» труда. Его интеллектуальная хрупкость не выдержала столкновения с реальностью: он устроился ночным диспетчером в службу такси. Теперь он всю ночь следил за мониторами, выслушивая грубость водителей и жалобы клиентов, что стало для него ежедневной пыткой.
Слухи доносились до Елены. Некоторые знакомые шептались, что она поступила «по-женски жестоко» и могла бы «пожалеть творческую натуру». Елена лишь улыбалась, потягивая утренний кофе в абсолютной тишине своей чистой, уютной квартиры. Она знала правду: справедливость — это не когда ты прощаешь ради удобства окружающих, а когда ты наконец перестаешь кормить тех, кто считает тебя лишь фоном для собственного эго.