Мы мчимся вперёд, не касаясь земли,

В трамваях читаем обрывки главы,
В экраны уткнулись — пропали поля,
Не слышим, как дышит ночная земля.

Нам шепчет реклама: быстрее, бегом,
Не думай, не медли, не стой под дождём.
Усталость и пауза — чуть ли не грех,
Тот, кто сбавляет — уже «вне успеха».

Как странное чудо в конце виража:
Чем меньше нам времени, глубже душа.
Сильнее внутри поднимается стон,
Что молит замедлить минут перезвон.

Красивые лица сгорели в забеге,
В их взглядах — досада о прожитом веке,
За встречи, что стерлись в безумии дел,
За то, что живое менялось пределом.

А рядом — другие идут налегке,
Как будто держась за лучи вдалеке,
Им в спину не дышит тревожный приказ,
В их медленном шаге — прозрачный запас.

Они замечают, как пахнет песок,
Кленовый листок режет свет поперёк,
Как чайка кружит над пустынным причалом,
Как поле волнуется жёлтым металлом.

И мне вдруг понятно, без криков и схем,
Что есть у движения свой тихий закон:
Не скорость решает, не пыль на пути,
А то, с каким сердцем выбираешь идти.