Неделю с небольшим я вела паблик во ВКонтакте. За это время у меня…
Неделю с небольшим я вела паблик во ВКонтакте. За это время у меня выросли: тридцать подписчиков, нервный тик в левом веке и привычка открывать статистику так, как открывают холодильник ночью. Ничего нового там нет, но вдруг.
Тридцать подписчиков — это вы. Я позвала, вы пришли, спасибо, правда. Я думала, сейчас вы такие войдёте, алгоритм такой увидит толпу и скажет: «Ого, тут что-то происходит», — и побежит звать остальных. Алгоритм увидел. Посмотрел на нас, как охранник в магазине на компанию, которая зашла вместе и ничего не покупает, и на всякий случай никого больше не пустил.
Вчера я поймала себя на том, что обновляю страницу, пока закипает чайник. Чайник успел закипеть, выключиться, остыть и, по-моему, обидеться. Охват за это время вырос на одного человека. Я обрадовалась, присмотрелась — это была я сама, с телефона мужа.
Муж, кстати, заметил раньше меня. Подошёл сзади, посмотрел через плечо и спросил тем голосом, каким врачи спрашивают «и давно это у вас»:
— Ты опять смотришь на этот график?
— Я анализирую, — сказала я.
— Ты на него дышишь.
Тут надо признать: дышала. Близко. Как на запотевшее стекло, чтобы написать пальцем «ну пожалуйста» и ещё сердечко.
Разгонять паблик, как выяснилось, — это как растить лимон из косточки. Все знакомые уверяют, что у них проросло само. Ты поливаешь, ставишь на южное окно, разговариваешь с горшком ласково, включаешь ему Вивальди, читаешь статьи про дренаж. Через месяц из земли показывается один бледный листик, смотрит на тебя с укором и больше не делает ничего. Никогда.
А у соседки на балконе лимон уже плодоносит, и она даже не помнит, когда его сажала. Говорит, кажется, плюнула туда косточкой в две тысячи девятнадцатом.
Костя, увидев моё лицо над ноутбуком, принёс мне печенье и молча ушёл. Это у него высшая степень сочувствия. Последний раз печенье мне приносили, когда я уронила телефон в суп. Тогда было одно. Сейчас — два.
Зато, пока я ждала охвата, у меня случился приступ продуктивности. Страшный. Неконтролируемый. Потому что сидеть и смотреть на цифру, которая не меняется, невыносимо, и руки сами ищут, чем заняться. За эту неделю с небольшим я написала техническую документацию для станка на завод — сорок страниц, с допусками и схемами, человек, который будет этот станок включать, наверняка прочитает её внимательнее, чем мой паблик.
Потом начала разрабатывать программу для монтажников. Потом ещё что-то, я уже не помню, я работала так много и долго, что муж начал приносить мне еду к ноутбуку, как в зоопарке — осторожно, на вытянутой руке.
Получается, ВКонтакте не разогнался но меня разогнал во всём остальном.
Во всём, кроме Ниночки Сергеевны. Ниночка Сергеевна заглохла. Я начала её писать в том же приступе плодотворного безумия, бодро, с огоньком, как будто знаю, чем всё кончится. А потом выяснилось, что не знаю. Совсем. И теперь она стоит посреди второй главы, в пальто, с сумкой, явно куда-то собиралась, — и не едет.
Я открываю файл, она смотрит на меня, я смотрю на неё, и мы обе ждём, что другая что-нибудь придумает. Возможно, книги — это всё-таки не моё. Возможно, она сама как-нибудь решит, куда ей надо. Я её не тороплю. Пусть пока постоит рядом с лимоном, у них много общего.
В общем, я решила: хватит. ВКонтакте я вести не буду — не потому что сдалась, а потому что у меня одно левое веко и оно мне ещё пригодится. Да и станков на всех не напасёшься. Будем жить по старинке: здесь, на Дзене и с чаем, который успевает остыть, пока я пишу, а не пока я смотрю на цифры.
Лимон, кстати, до сих пор стоит. Один листик. Я его не выбрасываю. Мне кажется, мы друг друга понимаем. А Ниночка Сергеевна, по-моему, начинает понимать нас обоих))
Тридцать подписчиков — это вы. Я позвала, вы пришли, спасибо, правда. Я думала, сейчас вы такие войдёте, алгоритм такой увидит толпу и скажет: «Ого, тут что-то происходит», — и побежит звать остальных. Алгоритм увидел. Посмотрел на нас, как охранник в магазине на компанию, которая зашла вместе и ничего не покупает, и на всякий случай никого больше не пустил.
Вчера я поймала себя на том, что обновляю страницу, пока закипает чайник. Чайник успел закипеть, выключиться, остыть и, по-моему, обидеться. Охват за это время вырос на одного человека. Я обрадовалась, присмотрелась — это была я сама, с телефона мужа.
Муж, кстати, заметил раньше меня. Подошёл сзади, посмотрел через плечо и спросил тем голосом, каким врачи спрашивают «и давно это у вас»:
— Ты опять смотришь на этот график?
— Я анализирую, — сказала я.
— Ты на него дышишь.
Тут надо признать: дышала. Близко. Как на запотевшее стекло, чтобы написать пальцем «ну пожалуйста» и ещё сердечко.
Разгонять паблик, как выяснилось, — это как растить лимон из косточки. Все знакомые уверяют, что у них проросло само. Ты поливаешь, ставишь на южное окно, разговариваешь с горшком ласково, включаешь ему Вивальди, читаешь статьи про дренаж. Через месяц из земли показывается один бледный листик, смотрит на тебя с укором и больше не делает ничего. Никогда.
А у соседки на балконе лимон уже плодоносит, и она даже не помнит, когда его сажала. Говорит, кажется, плюнула туда косточкой в две тысячи девятнадцатом.
Костя, увидев моё лицо над ноутбуком, принёс мне печенье и молча ушёл. Это у него высшая степень сочувствия. Последний раз печенье мне приносили, когда я уронила телефон в суп. Тогда было одно. Сейчас — два.
Зато, пока я ждала охвата, у меня случился приступ продуктивности. Страшный. Неконтролируемый. Потому что сидеть и смотреть на цифру, которая не меняется, невыносимо, и руки сами ищут, чем заняться. За эту неделю с небольшим я написала техническую документацию для станка на завод — сорок страниц, с допусками и схемами, человек, который будет этот станок включать, наверняка прочитает её внимательнее, чем мой паблик.
Потом начала разрабатывать программу для монтажников. Потом ещё что-то, я уже не помню, я работала так много и долго, что муж начал приносить мне еду к ноутбуку, как в зоопарке — осторожно, на вытянутой руке.
Получается, ВКонтакте не разогнался но меня разогнал во всём остальном.
Во всём, кроме Ниночки Сергеевны. Ниночка Сергеевна заглохла. Я начала её писать в том же приступе плодотворного безумия, бодро, с огоньком, как будто знаю, чем всё кончится. А потом выяснилось, что не знаю. Совсем. И теперь она стоит посреди второй главы, в пальто, с сумкой, явно куда-то собиралась, — и не едет.
Я открываю файл, она смотрит на меня, я смотрю на неё, и мы обе ждём, что другая что-нибудь придумает. Возможно, книги — это всё-таки не моё. Возможно, она сама как-нибудь решит, куда ей надо. Я её не тороплю. Пусть пока постоит рядом с лимоном, у них много общего.
В общем, я решила: хватит. ВКонтакте я вести не буду — не потому что сдалась, а потому что у меня одно левое веко и оно мне ещё пригодится. Да и станков на всех не напасёшься. Будем жить по старинке: здесь, на Дзене и с чаем, который успевает остыть, пока я пишу, а не пока я смотрю на цифры.
Лимон, кстати, до сих пор стоит. Один листик. Я его не выбрасываю. Мне кажется, мы друг друга понимаем. А Ниночка Сергеевна, по-моему, начинает понимать нас обоих))