Самоотверженность как особая форма тщеславия

Несколько человек сидят вечером за столом.
Кто-то предлагает выпить чаю.

Один говорит:
— Я не хочу чая. Но если остальные хотят, я выпью.

Другой слышит это и отвечает:
— Тогда не будем. Я тоже могу без чая.

— Нет, почему же? Я могу ради вас.

И разговор продолжается.

Один уже пожертвовал своим желанием.
Другой пожертвовал своим желанием не позволить первому пожертвовать.
В итоге чай никто не пьёт.

Каждый уступил.

Каждый проявил внимание.

И каждый в каком-то смысле остался недоволен, идя на жертву ради другого.

В этой маленькой сцене есть что-то гораздо более тревожное, чем просто нелепость.

Ведь никто не хотел ничего плохого.

Каждый хотел быть хорошим.

Но незаметно в центре разговора оказался уже не чай и даже не другой человек.

В центре оказался тот, кто уступает.

Тот, кто становится жертвой.

Ведь нет власти большей, чем власть жертвы.

Так и проходят годы — в борьбе за самоотверженность, за право быть тем, кто больше уступил, больше потерпел, больше пожертвовал.

И где-то между жертвой и благодарностью появляется власть.