Дорогие читатели!
Как и обещали, ставим вас в известность, что наша засевшая в болоте творческая телега наконец-то сдвинулась с места🥳 Работа пошла)
Оправившись от первого шока, я – и в этом месте стандартно должна идти фраза о том, что человек, дескать, собрался и стал думать более конструктивно. Только вот со мной ничего подобного не произошло: оправившись от шока осознания, что меня заперли и оставили без связи, я, не сходя с места, впала в панику. Долго и хаотично металась по квартире, переворачивала вверх дном все, что попадалось под руку, и искала любую вещь, которая могла бы меня спасти. Желательно запасной ключ или какой-нибудь старый телефон, планшет, ноутбук – что угодно, лишь бы вырваться во внешний мир.
Мысль о том, что чем больше проходит времени, тем скорее вернется Илья – ведь не на другой же конец города он отправился за гребаными свечками, – не особо успокаивала. Не знаю почему. Клаустрофобией я никогда прежде не страдала, но именно сейчас чувствовала себя так, словно вот-вот начну задыхаться. Возможно, дело было именно в том, что чем дольше его не было, тем сильнее ситуация становилась ненормальной в целом.
Конечно, Илья не поехал бы за свечками на другой конец города, даже если бы и правда не нашел их в ближайшем магазине. Значит, что-то точно случилось. Что-то очень и очень нехорошее, потому что в ином случае любой ответственный, порядочный, добросовестный человек, к коим он, безусловно, относился, уже давно бы вернулся.
Я снова бросилась к окну и на этот раз распахнула его настежь. Прохладный ветер, разметав мне волосы, ворвался в квартиру и потащил праздничные шарики по потолку. Цифры «один» и «семь» ударились о стену затылками и недовольно зашуршали фольгой.
– Эй!!! – не знаю зачем крикнула я из окна, но, разумеется, сорвавшись с такой высоты, голос мой растаял уже через пару этажей, и на землю не упало ни звука.
Там, к слову, все было по-прежнему: пробки, автобусы, люди – все в миниатюре и занятое исключительно своими делами. Никаких признаков трагедии совсем рядом.
Нет, если бы Илью сбила машина, я бы точно услышала сирену скорой. Да что там говорить, из окна я буквально видела крышу больницы, из которой бы поехала карета!
Значит…
Что это, черт возьми, могло значить?!
А если покричать погромче, чтобы услышали соседи?
– Эй!!! Кто-нибудь!
Конечно же, мои старания остались безрезультатными – шум улицы и стеклопакеты заглушали абсолютно все. Следующей мыслью было еще немного подолбить в дверь. И пусть Илья говорил, что на этаже всего одна заселенная квартира, в самом конце площадки, но ведь были еще и строители, которые делали ремонт у соседей, так?
С другой стороны, что мне это даст? Вызов МЧС и звонок Казанцеву-старшему?
Боже, сколько времени? Лизка уже, наверное, на подходе к «Трем апельсинам», а я даже не могу с ней связаться, чтобы предупредить!
Предупредить о чем? Что опоздаю? Или вовсе не приду? А почему? Потому что Илья случайно запер меня? Случайно ли?
Твою мать…
Закрыв окно, я обессиленно сползла на пол и закрыла лицо руками. Гаденькая, склизкая мысль о том, что он поступил так со мной нарочно, потому что не хотел, чтобы я встречалась с подругой, просачивалась сквозь мое отрицание все настойчивее вопреки доводам рассудка.
Нет, Илья на такое просто не способен. Только не он. Это слишком… Слишком подло. Бесчестно. Бесчеловечно, в конце-то концов! Слишком не в его характере – прямолинейном, бескомпромиссном, иногда жестком и даже жестоком, но честном и до ужаса принципиальном. И если бы Илья посчитал, что я не должна идти к Лизке, он бы просто сказал мне это прямым текстом. Возможно, у нас произошел бы конфликт, и мы бы опять поругались, но, по крайней мере, это бы случилось открыто.
Илья не такой человек. Он бы не стал разыгрывать всю эту драматичную и почти киношную сцену с поздравлением, тортом, свечками, телефоном и прочим, чтобы в итоге сделать то, что мог бы сделать одним простым разговором.
Он же… не я в конце концов.
Правда же?
Как и обещали, ставим вас в известность, что наша засевшая в болоте творческая телега наконец-то сдвинулась с места🥳 Работа пошла)
Оправившись от первого шока, я – и в этом месте стандартно должна идти фраза о том, что человек, дескать, собрался и стал думать более конструктивно. Только вот со мной ничего подобного не произошло: оправившись от шока осознания, что меня заперли и оставили без связи, я, не сходя с места, впала в панику. Долго и хаотично металась по квартире, переворачивала вверх дном все, что попадалось под руку, и искала любую вещь, которая могла бы меня спасти. Желательно запасной ключ или какой-нибудь старый телефон, планшет, ноутбук – что угодно, лишь бы вырваться во внешний мир.
Мысль о том, что чем больше проходит времени, тем скорее вернется Илья – ведь не на другой же конец города он отправился за гребаными свечками, – не особо успокаивала. Не знаю почему. Клаустрофобией я никогда прежде не страдала, но именно сейчас чувствовала себя так, словно вот-вот начну задыхаться. Возможно, дело было именно в том, что чем дольше его не было, тем сильнее ситуация становилась ненормальной в целом.
Конечно, Илья не поехал бы за свечками на другой конец города, даже если бы и правда не нашел их в ближайшем магазине. Значит, что-то точно случилось. Что-то очень и очень нехорошее, потому что в ином случае любой ответственный, порядочный, добросовестный человек, к коим он, безусловно, относился, уже давно бы вернулся.
Я снова бросилась к окну и на этот раз распахнула его настежь. Прохладный ветер, разметав мне волосы, ворвался в квартиру и потащил праздничные шарики по потолку. Цифры «один» и «семь» ударились о стену затылками и недовольно зашуршали фольгой.
– Эй!!! – не знаю зачем крикнула я из окна, но, разумеется, сорвавшись с такой высоты, голос мой растаял уже через пару этажей, и на землю не упало ни звука.
Там, к слову, все было по-прежнему: пробки, автобусы, люди – все в миниатюре и занятое исключительно своими делами. Никаких признаков трагедии совсем рядом.
Нет, если бы Илью сбила машина, я бы точно услышала сирену скорой. Да что там говорить, из окна я буквально видела крышу больницы, из которой бы поехала карета!
Значит…
Что это, черт возьми, могло значить?!
А если покричать погромче, чтобы услышали соседи?
– Эй!!! Кто-нибудь!
Конечно же, мои старания остались безрезультатными – шум улицы и стеклопакеты заглушали абсолютно все. Следующей мыслью было еще немного подолбить в дверь. И пусть Илья говорил, что на этаже всего одна заселенная квартира, в самом конце площадки, но ведь были еще и строители, которые делали ремонт у соседей, так?
С другой стороны, что мне это даст? Вызов МЧС и звонок Казанцеву-старшему?
Боже, сколько времени? Лизка уже, наверное, на подходе к «Трем апельсинам», а я даже не могу с ней связаться, чтобы предупредить!
Предупредить о чем? Что опоздаю? Или вовсе не приду? А почему? Потому что Илья случайно запер меня? Случайно ли?
Твою мать…
Закрыв окно, я обессиленно сползла на пол и закрыла лицо руками. Гаденькая, склизкая мысль о том, что он поступил так со мной нарочно, потому что не хотел, чтобы я встречалась с подругой, просачивалась сквозь мое отрицание все настойчивее вопреки доводам рассудка.
Нет, Илья на такое просто не способен. Только не он. Это слишком… Слишком подло. Бесчестно. Бесчеловечно, в конце-то концов! Слишком не в его характере – прямолинейном, бескомпромиссном, иногда жестком и даже жестоком, но честном и до ужаса принципиальном. И если бы Илья посчитал, что я не должна идти к Лизке, он бы просто сказал мне это прямым текстом. Возможно, у нас произошел бы конфликт, и мы бы опять поругались, но, по крайней мере, это бы случилось открыто.
Илья не такой человек. Он бы не стал разыгрывать всю эту драматичную и почти киношную сцену с поздравлением, тортом, свечками, телефоном и прочим, чтобы в итоге сделать то, что мог бы сделать одним простым разговором.
Он же… не я в конце концов.
Правда же?