Колбаска как высшее волшебство: хроники Мурбургского банкета.

В Мурбурге поговаривали, что если в городе пахнет жареным луком и тминной колбасой — значит, Гильдия волшебников готовится к банкету. А если к этому запаху примешивается лёгкий аромат палёной шерсти и слышится чей-то строгий голос, повторяющий: «Это не ингредиент, это ассистент!» — значит, банкет уже начался, и лучше держаться поближе к буфету и подальше от экспериментальных блюд.

В этот раз повод был серьёзный: Гильдия отмечала «День, когда заклинание сработало с первого раза». Событие настолько редкое, что его даже не стали заносить в календарь — боялись сглазить. Зал ратуши украсили гирляндами из сушёных трав, которые то и дело вспыхивали без видимой причины, и баннером, на котором было выведено: «Мы не взрывали лабораторию! Это был контролируемый выброс магии». Буквы на баннере периодически меняли цвет и иногда складывались во что-то совсем другое, но волшебники делали вид, что так и задумано.

Сэр Муррис Мяуквист, разумеется, оказался в самом центре событий — не потому, что его приглашали, а потому, что он умел появляться там, где подают что-то вкусное, будто само пространство подсказывало ему: «Эй, тут как раз нарезают ветчину». Он сидел на самом краешке стола, где закуски были особенно аппетитными, и смотрел на колбаски так, будто они могли ему что-то рассказать.

— Не смотри на них так, — пробормотал фонарщик Робин, который стоял рядом и пытался выглядеть так, будто он тут по делу, а не ради пирожков. — Они просто еда.

— Еда, которая лежит рядом с волшебниками, — поправил сэр Муррис, не отрывая взгляда, — это уже не просто еда. Это потенциальное заклинание. Или проклятие. Или, в лучшем случае, сюрприз.

В этот момент к ним подошёл лорд Мэрриг, который сегодня был в парадном камзоле с таким количеством пуговиц, что казалось, будто он заключил пари: «Я надену столько пуговиц, чтобы ни один волшебник не смог меня заколдовать, потому что просто не доберётся до последней».

— Добро пожаловать, уважаемые гости! — провозгласил он, взмахнув рукой так энергично, что несколько свечей тут же погасли, а одна, наоборот, загорелась ярко-зелёным пламенем. — Сегодня мы чествуем тех, кто доказал: магия — это не только взрывы и исчезающие коты, но и умение сварить суп, который не убежит из кастрюли!

Зал разразился аплодисментами, а сэр Муррис тихо фыркнул:

— Суп, который не убежит, — это уже высшая магия. Но я бы предпочёл колбаску.

И тут случилось то, чего все ждали, но делали вид, что не ждут: главный волшебник Гильдии, архимаг Вилберт, взмахнул посохом (который, по слухам, был на самом деле очень старой тростью, но с приклеенной звездой) и провозгласил:

— А теперь — главное! То, ради чего мы все здесь собрались!

Он сделал драматическую паузу. Зал замер. Даже свечи перестали менять цвет и замерли в ожидании.

— Колбаски! — торжественно объявил архимаг. — С тмином! Из Мурбургской мясной лавки!

Зал взорвался овациями. Кто-то даже пустил слезу. Сэр Муррис выпрямился и гордо поднял голову:

— Наконец-то говорят о действительно важных вещах.

Поднос с колбасками поплыл по воздуху — не потому, что его несли, а потому, что магия решила, что так будет эффектнее. Он завис над столом, слегка покачиваясь, будто раздумывая, не улететь ли обратно, но потом всё-таки опустился рядом с сэром Муррисом.

— Вот это я понимаю, — пробормотал кот, осторожно принюхиваясь. — Магия, которая кормит.

Он взял одну колбаску — не лапой, а с достоинством, будто принимал орден, — и откусил кусочек. На мгновение весь зал замер, прислушиваясь к его реакции.

— Ммм, — протянул сэр Муррис, закрыв глаза от удовольствия. — Тмин. Чуть-чуть перца. И… да, это именно та лавка, где хозяин шепчет что-то над фаршем. Не заклинание, конечно, но близко.

Робин, который всё это время нервно оглядывался по сторонам, наконец расслабился:

— Ну, если даже сэр Муррис доволен, значит, всё в порядке.

— Не «всё в порядке», — поправил кот, откусывая ещё кусочек. — Всё — прекрасно.