А лес… лес продолжал расти. Он не торопился, не шумел, не ломал дома…

А лес… лес продолжал расти. Он не торопился, не шумел, не ломал дома — он просто занимал пространство, как человек, который сел на скамейку и решил, что теперь это его скамейка. Дома не исчезали, но становились как будто второстепенными: вот крыша, а вот могучий дуб, который вежливо, но уверенно обнимает её ветвями.

Когда новость дошла до Гильдии, волшебники поняли: пора исправлять.
Плим выглядел так, будто хотел провалиться под пол, но пол уже частично зарос мхом, и проваливаться было некуда.
— Мы просто хотели… — начал он.
— Не надо, — мрачно сказал Воргст. — Не говори «мы хотели». Сейчас время не для оправданий, а для контрзаклинаний.
Флинк, который всё это время молча наблюдал за происходящим, вздохнул:
— Проблема в том, что заклинание не знает слова «стоп». Оно знает только слово «расти». А лес, кажется, решил, что это личный комплимент.
Они принялись искать способ всё вернуть. Перебрали десяток формул, но каждая из них либо заставляла деревья расти ещё быстрее, либо предлагала превратить весь город в цветущий сад (что, по мнению Воргста, «уже произошло, и без нашей помощи»).
Наконец Плим нашёл в старом гримуаре заклинание «Сжатие природного изобилия». Название звучало многообещающе.
— Оно должно… как бы собрать всё обратно, — неуверенно пояснил он. — В одну точку. Или хотя бы в один лес.
Воргст посмотрел на него так, что даже мох на полу слегка съёжился.
— «Или хотя бы» — это не заклинание, — сказал он. — Это надежда. А надежда не работает с магией.
Но времени не было. Город уже почти растворился в зелени. Даже флюгеры на крышах теперь выглядели как верхушки деревьев, и казалось, что Мурбург — это просто очень большой парк, в котором кто-то когда-то построил дома.
Плим прочёл заклинание.
Слова были короткими, резкими, будто пытались остановить поток. И лес… остановился.
А потом начал сжиматься.
Но не так, как планировали волшебники.
Он не вернулся в свои старые границы. Он не стал меньше. Он… собрался.
Из всей этой массы деревьев, кустов, травы, мха и даже земляники с малиной начало формироваться нечто единое. Сначала это было похоже на гигантский зелёный вихрь, который кружился над городом, поднимая листья и пугая голубей. Потом вихрь уплотнился, обрёл форму, и через несколько мгновений над Мурбургом возвышался… огромный зелёный кролик.
Он был высотой с три дома, уши его доставали почти до облаков, а взгляд был таким, будто он сам не до конца понимал, как тут оказался.
И он упрыгал.
Прыжок был таким мощным, что от него дрогнула земля, а на площади осталась вмятина в форме кроличьей лапы.
Волшебники стояли и смотрели, как их «решение» удаляется в сторону моря, оставляя за собой шлейф из листьев и удивлённых птиц.

— Он… он превратился в кролика? — тихо спросил Плим.
— Да, — мрачно ответил Воргст. — Видимо, заклинание решило, что «сжать изобилие» — значит превратить его в нечто милое.
Флинк потёр лоб.
— Или оно просто не знало, что делать с таким количеством природы, и выбрало самый простой образ: то, что растёт быстро и везде.
— Нам надо его поймать, — твёрдо сказал Воргст.
И они отправились вслед за кроликом.

Кролик допрыгал до самого берега. Там он остановился, посмотрел на море, будто раздумывая, не упрыгать ли ещё дальше, и слегка пошевелил ушами. От этого движения волны на воде пошли рябью, а чайки разлетелись в стороны, решив, что начинается шторм.
Волшебники подошли осторожно. Плим держал в руках свиток с заклинанием «Спокойствие и возвращение к исходному состоянию», которое Флинк настоял взять на всякий случай.
— Тихо, — прошептал Флинк. — Не делайте резких движений. Он может подумать, что вы хотите его съесть.
Кролик повернул голову. Его глаза были огромными, зелёными и слегка растерянными. В них читалось: «Я не хотел. Просто волшебство такая».
Плим медленно поднял свиток.
— Простите, — тихо сказал он. — Мы не хотели, чтобы вы… становились кроликом. Мы просто хотели, чтобы лес был поменьше.
Кролик моргнул.
Плим начал читать заклинание. Слова были мягкими, успокаивающими, будто убаюкивали саму идею роста.