— У него сыновий долг, — заявила свекровь, забирая моего мужа. Я с облегчением закрыла за ними дверь

Свекровь приехала в субботу с двумя сумками. В одной гремели пустые банки. Вторая была просто пустая. Для Юриных вещей, как выяснилось через минуту. То есть всё решили ещё в электричке, без меня.
— Юра, собирайся. Едем. У тебя сыновий долг.
Она сказала это с порога, не разуваясь. И смотрела при этом не на сына — на меня. Ждала. А я стояла с мокрой тряпкой, потому что как раз домывала в прихожей пол, по которому он с февраля ходил в уличных кроссовках «на минуту в магазин».
Меня зовут Галина, мне пятьдесят три. И тут надо объяснить, что было в феврале.
В феврале Юру сократили. Двадцать восемь лет на заводе, начальник смены — и «оптимизация». Я тогда честно переживала. Даже плакала ночью в ванной, чтобы он не слышал. Думала: мужчина, пятьдесят шесть, гордость. Как он это переживёт.
Пережил он это прекрасно.
Первую неделю лежал. Вторую тоже, но уже с ноутбуком. К марту у него появилось рабочее место — угол кухонного стола, где раньше стояла моя хлебница. Ноутбук, кружка, тарелка с семечками. Из ноутбука с утра до полуночи разговаривали мужики про блёсны и кому-то отвечал Юра. Звук на полную — «чтобы из ванной слышно».
Резюме он отправил два. Потом сказал, что на рынке труда возрастная дискриминация и ему надо всё обдумать.
Обдумывал на диване. Диван за три месяца просел посередине ровно по его форме.
А я как ходила на почту к восьми, так и ходила. Двадцать один год на почте, посылки, пенсии, очередь по средам до улицы. Прихожу в семь вечера, ноги гудят, а он с дивана, не поворачивая головы:
— Галь, а что на ужин?
Не «как ты». Что на ужин.
Ел он как на заводе, три раза горячее. Плюс пиво, для настроения. Я как-то села и посчитала: продуктов стало уходить вдвое больше, а зарплата в доме осталась одна. Моя.
И советы. Вот это было хуже всего. Человек, который за тридцать лет брака ни разу не сварил суп, теперь стоял у меня за плечом.. Что советовал муж? Читайте в Дзен https://dzen.ru/a/aqlrOIWcNkgWCdsX