Я оказалась в комнате. Угол уже расширялся, стены раздвигались, и тварь выходила из темноты. Она была больше, чем прежде. Чёрное. Голодное. Я была в одной ночной рубашке. Тонкая ткань прилипла к телу, и я чувствовала, как холод ползёт по коже — по ногам, по бёдрам, по спине. Я стояла на холодном полу и чувствовала, как страх сжимает горло. Тварь двинулась ко мне, и я поняла, что это не сон. Это конец. И я побежала — по мрачному коридору, над которым вместо потолка простиралось бескрайнее чёрное небо. Я бежала что есть сил, каждое движение отдавалось болью, я не могла свернуть, стены сужались, а тварь неустанно гналась за мной.
И тогда я увидела его. Вдалеке, по небу, чёрному, как бездна, в огромной перламутровой раковине, сияющей холодным светом, как в колеснице, сидел старик. Его голова была увенчана седыми волосами, длинная борода развевалась по ветру, лицо было абсолютно беспристрастным и непоколебимым. Он твёрдо и уверенно смотрел вперёд, его колесницу везли причудливые животные, больше похожие на гигантских морских коньков. Я не знала его имени, но чувствовала, что он древнее, чем сны, и что имя его нельзя произносить вслух. Я закричала — изо всех сил, сорванным горлом, — и протянула руку. Но он не остановился. Он продолжил свой путь, твёрдо и неустанно, не обращая внимания на мои мольбы. И не было ему дела до тех, кто тонет в собственных кошмарах.
И тогда что-то во мне дрогнуло. Я остановилась и упала на колени. Я поняла, что нет мне спасения и никто не придёт и не поможет мне. Слёзы потекли из моих глаз — во сне и наяву, — а тварь была уже так близко. И тогда я вспомнила — вспомнила своё детство, игру в куклы, как же хорошо мне тогда было. Помню, я любила представлять себя рыцарем. Как играла в принцесс и драконов. Как же я была счастлива тогда. Тварь кралась ко мне. Я хочу жить!!! — подумала я. — Легко! Я тебе не сдамся! Я тебя поборю, как дракона! Как в детстве! Напоследок дам бой!
Я закричала — яростно, со слезами, — и начала махать руками, как будто в одной из них был меч. И на секунду в моей правой руке загорелся яркий свет, и на секунду возник меч. Сияющий, как солнце. Ярче тысячи лун. Он был тёплый, почти живой. Его свет резал глаза, и я чувствовала, как тепло идёт от лезвия — по руке, по плечу, по груди, по животу, — как рука сжимается сама, как будто меч был всегда. Он был не просто оружием. Он был мной. Этой секунды мне хватило. Яростным взмахом я отсекла твари руку — чёрную, длинную, с когтями, — и она упала на пол. Тварь взвыла — не голосом, а вибрацией, которая прошла сквозь стены, — и отступила. Угол сжался, стены вернулись на место, и я проснулась. Я была вся в слезах и смеялась от счастья одновременно. И тут я увидела маму, которая очень обеспокоенно смотрела на меня.
С тех пор кошмары прекратились. Царапины зажили. Я вернулась к учёбе, и всё пошло как прежде. Но Лизы не было. Она не отвечала на письма. Я поехала к ней через месяц — просто проверить. Дверь была не заперта. Я вошла. В её комнате Лизы не было. Я нашла её в гостевой комнате. Она сидела в углу, у того самого угла, который расширялся в моих снах. Она была в том же ситцевом платье, но оно стало грязным, измятым. Волосы свалялись, лицо осунулось. Не описать словами тот ужас, который я пережила, когда увидела, что одна рука у неё отсутствует. Она смотрела в стену. Оставшейся рукой она скребла по углу — медленно, настойчиво, пытаясь попасть внутрь.
И тогда я увидела его. Вдалеке, по небу, чёрному, как бездна, в огромной перламутровой раковине, сияющей холодным светом, как в колеснице, сидел старик. Его голова была увенчана седыми волосами, длинная борода развевалась по ветру, лицо было абсолютно беспристрастным и непоколебимым. Он твёрдо и уверенно смотрел вперёд, его колесницу везли причудливые животные, больше похожие на гигантских морских коньков. Я не знала его имени, но чувствовала, что он древнее, чем сны, и что имя его нельзя произносить вслух. Я закричала — изо всех сил, сорванным горлом, — и протянула руку. Но он не остановился. Он продолжил свой путь, твёрдо и неустанно, не обращая внимания на мои мольбы. И не было ему дела до тех, кто тонет в собственных кошмарах.
И тогда что-то во мне дрогнуло. Я остановилась и упала на колени. Я поняла, что нет мне спасения и никто не придёт и не поможет мне. Слёзы потекли из моих глаз — во сне и наяву, — а тварь была уже так близко. И тогда я вспомнила — вспомнила своё детство, игру в куклы, как же хорошо мне тогда было. Помню, я любила представлять себя рыцарем. Как играла в принцесс и драконов. Как же я была счастлива тогда. Тварь кралась ко мне. Я хочу жить!!! — подумала я. — Легко! Я тебе не сдамся! Я тебя поборю, как дракона! Как в детстве! Напоследок дам бой!
Я закричала — яростно, со слезами, — и начала махать руками, как будто в одной из них был меч. И на секунду в моей правой руке загорелся яркий свет, и на секунду возник меч. Сияющий, как солнце. Ярче тысячи лун. Он был тёплый, почти живой. Его свет резал глаза, и я чувствовала, как тепло идёт от лезвия — по руке, по плечу, по груди, по животу, — как рука сжимается сама, как будто меч был всегда. Он был не просто оружием. Он был мной. Этой секунды мне хватило. Яростным взмахом я отсекла твари руку — чёрную, длинную, с когтями, — и она упала на пол. Тварь взвыла — не голосом, а вибрацией, которая прошла сквозь стены, — и отступила. Угол сжался, стены вернулись на место, и я проснулась. Я была вся в слезах и смеялась от счастья одновременно. И тут я увидела маму, которая очень обеспокоенно смотрела на меня.
С тех пор кошмары прекратились. Царапины зажили. Я вернулась к учёбе, и всё пошло как прежде. Но Лизы не было. Она не отвечала на письма. Я поехала к ней через месяц — просто проверить. Дверь была не заперта. Я вошла. В её комнате Лизы не было. Я нашла её в гостевой комнате. Она сидела в углу, у того самого угла, который расширялся в моих снах. Она была в том же ситцевом платье, но оно стало грязным, измятым. Волосы свалялись, лицо осунулось. Не описать словами тот ужас, который я пережила, когда увидела, что одна рука у неё отсутствует. Она смотрела в стену. Оставшейся рукой она скребла по углу — медленно, настойчиво, пытаясь попасть внутрь.